— «мой гидроцефальный мозг». Нда. Фразочка плосковатая какая-то… красивая, но больно уж бульварная. Заумность какая-то сквозит. Ну да ладно. Я не собираюсь вас, Челюсть, с головой погружать во все подробности, но скажу главное. Организация, в которой раньше состоял Саранча, не подумав, вышла на тропу войны. Со мной, с пожилым следователем. Тех, без кого не бывает семьи, к сожалению много. Что делать. Организация, в которой состоял Саранча, оказалась чрезмерно педерастична, и тема получения от нее героина сейчас не актуальна для народного хозяйства. В связи с чем они получат водокачкой по черепному унитазу за константную тупость. Я вообще загрыз их еще до их рождения, только пока они об этом не догадываются. Или вы думаете, что я не могу выражаться витиевато?
— Я думаю совсем о другом, пожилой следователь. В чем теперь будет выражаться моя функция?
— Теперь ваша функция, Челюсть, качественно меняется. Теперь вы будете главным и единственным поставщиком героина для Саранчи.
— Где же я возьму так много порошка?
— Там же, где вы до сих пор брали так мало. У Аптекаря. Он педераст… передаст… тьфу ты Господи, перешлет, я хотел сказать, столько героина, сколько потребуется.
— А у него откуда столько?
— А это уже не ваше с Ирой дело.
— Моя Ира ни в чем не участвует!
— Успокойтесь, Челюсть. Я пошутил.
— Вечно вы со своими неудачными семейными прибаутками, пожилой следователь. Нет такого у вас, чтобы говорить строго по делу. У меня вообще такое ощущение, что вы меня даже любите. Но как-то в спину.
— Не комплексуйте по этому поводу, мой милый фельдшер Живаго. Я старый, меня уже не изменишь.
— Ну, Шпала, ну, Сереженька, и ты в Сковскую Барвиху наконец перебрался. И дом у вас солидный. Чуточку на ярославский вокзал в Москве похож, но солидный.
— Я к этому никакого отношения не имею. Не знаю, на какой вокзал дом похож снаружи, этим моя Люся занималась. Но внутренние устройство этого дома с секретом. Был такой чеченский командир, впрочем, не важно, как его фамилия. Дважды мы точно знали, что он дома, и оба раза перевернули его дом сверху донизу, и оба раза его не нашли. Дом был просто нашпигован тайниками и тайными схронами. Но, во время из одного из обысков, я нашел толстую папку с какими-то чертежами. Естественно, что все было показано особистам. Но те сказали, что эти чертежи никакой ценности уже не представляют, это просто план дома. Этот полевой командир к тому времени был убит, а сам дом взорван. Не знаю почему, но я сохранил ту папку. А когда мы с Люсей решили построить коттедж в Сковской Барвихе, я просто передал эту папку архитектору, который делал проект нашего дома. Тем более что и участок я специально приобрел на склоне. Тот дом тоже стоял на склоне и имел обширные подземные сооружения. Поэтому внешне он казался не большим, хотя в действительности это был не дом, а целый замок. На меня по крайней мере, он произвел неизгладимое впечатление, поэтому я себе и построил почти такой же.
— Трогательная история, Сереженька. И поучительная. Но я к вам пришел не только с новосельем поздравить. Разговор у меня к вам есть, Сереженька.
— Доложите. Впрочем, вы старший по званию. Тогда поставьте боевую задачу.
— Сережа, со мной потихоньку начинается война. Причем у противника силы превосходящие. Но делать операцию по перемене пола и начать писать стихи в связи с этим я не собираюсь. И словесно изгаляться перед вами я тоже не собираюсь — смерть одного графомана спасет триста деревьев. Скажу прямо — мне может понадобиться ваша помощь, возможно вооруженная.
— А о чем вы меня, собственно, спрашиваете, пожилой следователь? Если потребуется, встанем на защиту с оружием в руках. Никакой альтернативы у меня все равно нет. А неполовозрелых мартышек из организации Саранчи я еще в Чечне привык не бояться. Готов ответить на экспорт исламской революции карающей дланью Империи. Вы же знаете, пожилой следователь, что вашу тягу к миротворческому подходу по отношению к кишлачникам я никогда не разделял и даже более того, нахожу ее чертовски кощунственной.
— Спасибо, Сереженька. Именно это я и хотел от вас услышать.
— Почему здесь такая грязь? В чем дело, лейтенант Волков, почему у вас тут вечно народ толкается? Научитесь оперативно принимать заявления от граждан, и пусть они здесь штаны не просиживают. Эту бабку, к примеру, я здесь еще утром видел. И боюсь, что за это время она не один раз нашим туалетом воспользовалась. Когда же ты, наконец, службу правильно понимать начнешь? Я тебя спрашиваю, Волков?
— Да товарищ пожилой следователь, гнал я эту старую ведьму, гнал. А она ни в какую. «Прими заявление, и все. Пока дело уголовное не заведете, с места не сдвинусь».
— А что ей надо? Это та, что ли, у которой забор украли?
— Если бы та, товарищ пожилой следователь. Эта хуже в сто раз. У нее внучку с подругами в заложники захватили.
