— А потому, что гуманизм ваш — это хорошо в абстракции, но когда тебя, за твою красивую попу, у тебя же дома, берет грязное, вонючее животное, которому ты, по доброте душевной, позволила поселиться на твоей земле, и за тебя никто не вступится… Или вы думаете, что вас это стороной обойдет? Так вы ошибаетесь. Когда стадо зверей кровь почует — оно рвать всех подряд начнет. Иль ты сам неруссь? Или вас ужасно бесит все, что превосходит по высоте ваш любимый сарай со скворечником в Сковской Барвихе?
— Погоди, Зина, не все сразу. Твое повествование стремительно, как понос. В нашем рыболовецком колхозе кроме русских никого не было, и быть не могло. И не стой передо мной как статуя Свободы, сядь, когда я с тобой разговариваю. Это я, что ли, вонючее животное? Или я не вступаю в защиту?
— Вы хуже вонючего животного. Занимая ключевой пост в органах охраны правопорядка, вы продались их предводителю…
— Саранче, то есть?
— Да. Миграцию уже можно рассматривать как особый вид оружия, позволяющего существенно ослаблять и дестабилизировать ситуацию в регионе, государстве; вытеснение славянских народов с исконно русских территорий, из органов государственной власти, силовых структур и бизнеса. Ладно, это не понимает тупой как бревно губернатор. Но совершенно невозможно себе представить, чтобы такой умный человек как вы, этого не понимали.
— Вот оно как. Чуть не убитая мною курица вдруг заговорила на хинди. Ты что, Зина, пытается удивить меня умом, раз не получилось красотой? Спешу поздравить тебя от себя лично и от имени всей олигархической закулисы. А губернатор, кстати, не тупой. Он просто малограмотный и в плохом окружении вращается. И потом, не такой уж он и бревно. Если его помыть, причесать, блох извести — то вполне приемлем будет. Поэтому мне и приходиться зачитывать перед ним всякого рода повествования сутулого олигофрена, которое иногда ты для меня так добросовестно пишешь. И антимигрантские настроения, доминирующие в обществе, небеспочвенны: среди мигрантов есть и преступники, и наркоторговцы, и преследующие иные, асоциальные цели. Я даже готов признать, что кто-то из них относительно недавно произошел от обезьяны, это и без Дарвина вполне очевидно. И что из этого следует? Или ты думаешь, что я им тут в Скове Государственные Узбекские краткие курсы по сбору маковой соломки помогаю открыть? В действительности то все как раз наоборот! Да ты знаешь, скольких таких как ты русских кукол я от наркоты спас? Да пошла ты…
— Что у нас за сегодня по городу, лейтенант Волков?
— Уже начинают красить яйца к Пасхе, товарищ пожилой следователь.
— Манеру хамить мне ты от монстра по имени Зина перенял? Так ты учти, она мне секретарша, гражданская жена почти. А во-вторых, она баба красивая, рядом с ней стоять приятно. Вот только в матку ей имплантировать систему опознавания «свой-чужой» надо. Да-а. Вот ты вспомни, что из-за Лены Прекрасной вытворяли. Про Елену Прекрасную знаешь, лейтенант Волков, читал?
— Это которая у пристани проституткой работает? Что, снова на карманных кражах у клиентов попалась? А мне по смене и не передали ничего.
— Да-а. Попытки прочтения не предпринимались. Ты лучше скажи, что на твоей смене случилось.
— А вот и зря вы так, товарищ пожилой следователь. Я то, как раз, книги почитать люблю. Иной раз, на смене, когда по городу спокойно. Я даже отдельные фразы выписываю. «Я красив как Аполлон, и при моем появлении красотки падают наземь в нечеловеческом оргазме». Или: «И не пытаясь умерить свою похоть». Сильно написано, прямо за душу берет. А вот блатные стишата не перевариваю. Но иногда и там хорошие строки встречаются. Вот пример:
Стихотворение о наркоманке, как она чего-то там глотает, закидывается на их языке, но я на эти строки месяц дрочил, честное слово. Одна проститутка, которая возле пристани работает, цитировала, когда у нас в обезьяннике сидела. Да вы ее знаете, товарищ пожилой следователь, кличка у нее еще странная, Елена Прекрасная, вы ее сами вспоминали сейчас. А еще я люблю про хорошие манеры читать. Как в высшем обществе правильно себя вести, если в неловкое положение попал. Тут у меня все по разделам. Вот, к примеру, раздел: «Если Вы неожиданно пукнули»…
— А мне, лейтенант Волков, это заумь ни к чему. Как вышло, так вышло, все люди, все человеки. Как вышло, так вышло, что теперь сделаешь. Как любит говорить уголовный авторитет по кличке Челюсть: «Лишь немногие, кого мучает кашель, идут к врачу. Остальные идут в театр». Мужик внешне невзрачный, но с большим маятником в междуножье, между прочим.
