— Не заставляй меня говорить комплименты. Ты и сами знаешь, что все остальные твои соратники не способны жить в ногу со временем. Они довольствуются достигнутым, им хватает того, что у них уже есть сейчас. Они торопятся коллекционировать ощущения. Тепломорские круизы, отдых в Испании, на Кипре, сафари в Африке, все это хорошо, но этого крайне мало. Для того, чтобы быть уверенным в будущем, надо упорно работать. Твердое положение в бизнесе обеспечивает только постоянно растущий капитал. Если удовлетворяться тем, что удалось заработать сейчас, то завтра тебя обгонят другие, и ты со своими деньгами потеряешь все, чего добился. Обрати внимание, уже начался крутой передел собственности и власти. На первом этапе разграбления государственных богатств многое удалось захватить мелким, но очень подвижным хищникам. У них был большой аппетит, но оказалось мало сил, чтобы удержать крупную добычу. Сегодня более сильные забирают её у слабых. Это процесс естественный и неизбежный. Крупные банки пожирают мелкие. Большие деньги стараются стать ещё большими. В сфере наркобизнеса идет внутренняя борьба за монополизацию рынка. Система, по моим наблюдениям, начинает в чем-то уступать другим. Это может плохо кончиться…
Не прерывая разговора, Богданов яростно работал веником. Периодически он опускал его и поддавал жару, плеская на камни новые порции кипятка. В какой-то момент Грибов не выдержал экзекуции.
— Хватит! — Закричал он во весь голос. — С меня шкура сойдет чулком! Хватит!
Богданов опустил веник.
— Это вас, уважаемый, не парок, а мои оценки достали. Разве не так?
Грибов сел на полке. Потер ладонями грудь, сгоняя с кожи катышки жира. Вздохнул глубоко.
— Если честно, я давно чувствую проблемы, о которых ты только что говорил. Но…
— «Но» я предлагаю тебе устранить при моем участии. Принимаешь условия?
— Надо подумать.
— Надо, но на решение я не даю времени.
— Мне поднять руки и сдаться? Так что ли?
— Капитуляция от тебя не требуется. Наше сотрудничество будет равноправным. Ты и я. И ещё твой брат…
— О нем ты тоже знаешь?
— Грибов! Я готовился к встрече с серьезным человеком…
— Уже понял. Позвольте теперь мне отстегать тебя?
— С удовольствием, если это станет знаком принятия предложения о партнерстве.
— Считай, что так.
Пока Грибов брал новый веник из шайки, Богданов лег на полок.
— Да, скажу сразу: реорганизация потребует проститься с некоторыми из тех, к кому ты привык. Сделать это будет непросто — все же речь идет о партнерах по бизнесу. Я это понимаю, но все равно настаиваю на хирургических мерах… Лишние звенья надо отрезать. С мясом.
— Что значит «лишние звенья»?
— У Системы раздуто высшее руководство.
— Оно сложилось в таком составе по простой причине. Эти люди финансировали первоначальные операции.
— Не спорю, но теперь они не нужны.
— Кто конкретно?
Задавая вопрос, Грибов ко всему надеялся, что ответ позволит проверить насколько точно Богданов осведомлен об «узком круге».
— Хорошо. Начну с Марусича…
— Марусича я не отдам. Это мой старый друг и надежный партнер.
— Ладно, оставим. Что скажешь о Чепурном?
— Чепурного не отдаст брат.
— Родство или что-то другое?
— Жек воевал на Афгане. Чепурной был у него комбатом. Короче, боевое братство плюс нынешний бизнес. Чепурной внес в него свою долю.
Богданов понимающе мотнул головой.
— Ничего не попишешь. Боевое братство — святое дело. Что скажешь о Проклове?
Грибов задумался.
— Ты думай, но веником работай, — дал совет Богданов, — нельзя же человека морозить…
— О Проклове я подумаю.
— Как это понять?
— У меня есть право посоветоваться с Жеком?
— Да, конечно.
— Спасибо.
Грибов яростно заработал веником, будто хотел отыграться на спине полковника за все, что ему пришлось услышать и пережить в последние два дня. Но Богданов, судя по всему, истязание воспринимал как истинное удовольствие, которое можно получить только в натуральной русской баньке с жарким паром внутри, когда тебя от всей души охаживают по спине стегучим веником. Он только постанывал, вкушая необъяснимый кайф, который со стороны не понять и не оценить.
В дальнем углу дворовой площадки у большого мусорного контейнера, на металлических трубах, приготовленных для ремонта отопительной магистрали, кружком сидели человек пять ребят в возрасте от пятнадцати до семнадцати. Один из них — в очках с черными стеклами и надвинутой на глаза шапочке с надписью «Chiсago» — лениво перебирал струны старенькой гитары и что-то пел. Что именно — Алексей понять не мог: слова сливались в гнусавое бормотание и выделить из них нечто, имевшее смысл, не удавалось. Все вчерашние уроки Крячкина о признаках деления молодежи на стаи можно было забыть, поскольку угадать к какому клану относилась часть поколения, сидевшая на трубах, Алексею не представлялось возможным.
На нижнем ярусе труб разместились несколько парней с сигаретами в зубах. Они сосредоточенно резались в карты на деньги. Комок мятых синих сторублевок лежал между ними на листке фанеры, образуя банчок.
Когда Алексей приблизился, картежники, не откладывая карт, настороженно посмотрели на него.
