Я падаю на пол этой параши, пока Лебедь ширяется и рассказывает мне, что у него были определенные запасы, но это - последняя доза. Затем достает пакет со спидом, и мы приканчиваем и его, хотя мне сейчас этого совсем и не хочется.- Давай! - командует он, пока я пытаюсь завязать ему галстук. - Если они догадаются, что мы обдолбанные, всему конец. У меня все на мази, много связей.
- Правда, Джонни, - выдыхаю я, - крутой ты чувак.
- Никаких проблем, - отвечает он.
Когда мы возвращаемся, Лен и тощая уже начали свою игру, но никто их не слушает, все просто отдыхают на стульях и думают о своем. Да тут нам неплохо. Это - мои люди, эта команда Святого Монана.
Для Элисон время превратился в оборванную ряд базовых биологических импульсов.
Билл и Кэрол, другие их сотрудники, прекрасно знали об их отношениях, но вели себя достойно, честно и даже пытались поддержать их и сохранить.
Однако, как и Александр, они стали замечать, в каком состоянии Элисон начала приходить на работу, если она, конечно, вообще туда приходила. Так не могло больше продолжаться. Сегодня она снова появилась на работе незаметно, как призрак, - и в десять тридцать. Александр целое шоу устроил, вызвав ее в свой кабинет, где с горящими глазами и слюной на губах начал отчитывать ее.
- Слушай, возможно, для тебя это ничего не значит, - сказал он, - но сейчас мы на переломном этапе эпидемии в этом городе. Я не могу так выделять тебя среди других. Давай, Эли ...
Вдруг он прерывается и сексуально шепчет вещи, достойные скорее любовника, чем босса: - Ты здесь хуйней страдаешь!
- Извини ... Я просто ... - моргает она в серебряном свете от лампы. - В автобусах сейчас просто не протолкнуться ...
- Я действительно думаю, что тебе надо куда-то перевестись, возможно, вернуться в колледж. Это моя вина, я не должен был сближаться с тобой ...
В глазах Элисон вспыхнул какой-то потусторонний свет. Ее рот скривился в сердитом неповиновении:
- Если это твоя вина, почему это именно я должна переводиться куда-то?
Александр сейчас увидел в ней ту, кем она была на самом деле, - напуганного молодую девушку, но впервые дрогнул от собственного снобизма: она – паразит, из тех ужасных районов. Ему стало стыдно за такие свои мысли. Он даже не сумел придумать достойный ответ. Это было нечестно - он хорошо знал, что пришло время попрощаться. Конечно, он мог воспользоваться властью своей должности и ролью во всем проекте борьбы с болезнью, но понимал, что ее интересует другой вопрос. Пришло время быть честным, показать такую же бездушную прямолинейность, которую она демонстрировала ему все это время, когда рассказывала, что трахается с другими.
- Мы с Таней ... Мы решили попробовать еще раз, ради детей.
Эта новость ошеломила Элисон. Она и сама не знала, почему так, ведь никогда не испытывала ничего особенного к Александру, не надеялась на какие-то длительные отношения. Возможно, она просто не могла поверить его словам, а возможно, что он значил для нее больше, чем ей казалось.
- Очень рада за тебя, - ответила она настолько тактично, насколько позволяли ее актерские способности.
Его страдальческий взгляд свидетельствовал о том, что он ожидал более эмоциональную реакцию.
- Я действительно рада, я именно это имею в виду, - объясняет Элисон, хотя это - опять ложь. - Детям нужны мама и папа, я никогда не собиралась выходить за тебя, Александр, это был просто секс. Мне безразлично.
Фальшивые, несколько высокомерные ее слова глубоко поразили его сердце. Он любил ее, поэтому очень страдал из-за своего решения. - Я не уверен, что теперь мы сможем работать вместе...
- Блядь, ты сейчас меня действительно доставать начинаешь, и это мягко сказано. - горько смеется она. - У меня были плохи дела, у тебя - тоже, мы бы могли в тот вечер заснуть в разных кроватях, но случилось иначе. И теперь наша история закончилась, а еще я совсем не заинтересована в том, чтобы сообщать об этом на весь мир.
- Ладно ... - нерешительно говорит он, чувствуя себя слабым и ничтожным.
Его пассивность просто потрясала ее. Элисон думала сейчас о своей умершей матери, на которую она так и не сумела как следует за это разозлиться. В голове звучали строки классической поэмы Дилана Томаса. В той палате она просто стояла и пялилась на бездыханное тело, такое жалкое и падшее. Мать уже давно превратилась в труп, еще до того, как умерла. Тогда Элисон поняла, что не знает, куда приведет ее жизнь, все ее надежды и идеалы пошатнулись в тот день. Зачем ей нужна работа в совете, эта проклятая чушь с деревьями? Эти вещи превратились сейчас в бессмысленную кучу дерьма, в пустую суету каких-то кретинов, которые на самом деле думают только о себе.
- А знаешь что? Я облегчу тебе жизнь, - говорит она неожиданно низким голосом. - Я уволюсь. Из совета. Меня все это достало!
- Не теряй разума, ты не можешь остаться без работы, Элисон, я не заставляю тебя делать это, - протестует Александр, чувствуя, как его слова безнадежно пропадают в огромной пропасти, которая пролегла между ними.
