В тот миг, когда утих грохот кареты, унесшей графа Монтегю и д'Артаньяна, в облачении английского министра, во тьме квартала Маре, увлекая за собой преследователей, в особняк на улице Сен-Поль, вернулся Арамис. Поднявшись на второй этаж, где обеспокоенный Бекингем беседовал со встревоженными дамами, мушкетер, оторопевший от неожиданности, увидев британского герцога, несколькими минутами ранее, на его глазах, исчезнувшего за дверцами экипажа, с трудом вымолвил:
– Прошу меня простить, но я ничего не понимаю.
– Вот и прекрасно шевалье, то, что вас ввергло в растерянность, заставляет поверить в правильность расчетов господина Монтегю.
Глуповатый взгляд мушкетера, скользил по присутствующим, выражая полное недоумение, остановившись на невозмутимой герцогине.
– Значит вместо герцога, особняк покинул д'Артаньян?
Казалось, не веря самому себе, прошептал он.
– Это очевидно, и вы, милый Рене, прибыли как нельзя кстати.
Герцогиня, жестом пригласила Арамиса присесть, обратившись к Бекингему:
– Милорд, вам пора.
– Да, но…?
Пришло время изумиться лорду-адмиралу.
– Здесь оставаться опасно, господин Арамис, препроводит вас в убежище, где не смогут найти даже самые сведующие люди кардинала.
Британец с недоверием, взглянул на герцогиню.
– Вот, прочтите, это письмо написал граф Монтегю, велев перед отъездом, вручить его вам, если всё пойдет, как он задумал.
Развернув свиток, Бекингем пробежался по ровно начертанным строкам.
ПИСЬМО: «
Бэкингем бросил на ларец королевы, где хранились подвески, взгляд, переполненный неприязнью, прошептав:
– Не этого я ожидал от Анны.
– Ваша Светлость, вам было бы не лишним понять одну весьма простую вещь – для того, чтобы получить то, чего вы желаете, порой, нужно предложить что-то взамен, например то, чего от вас требуют. Особенно, когда речь идёт о поданных, не подпадающих под законы и власть английской короны, и уж конечно, когда дело доходит до монарших особ вражеских государств.
Решительно поднявшись на ноги, будто стряхнув с себя балахон сомнений, твердо и величественно, Бекингем произнес:
– Мадам…
Обратился он к герцогине.
– …я вверяю сию святыню, память о несбывшейся любви, в ваши руки. Было бы неразумным, принимая во внимание все те опасности, поджидающие меня на каждом шагу, тащить этот ларец через пол Франции и Английский пролив. И довольно, покончим с этим! Теперь же, я готов следовать и всецело положиться на джентльмена, коего вы определите мне в провожатые.
Де Шеврез бросила строгий взгляд на Арамиса.
– Милорд, вот этот человек.
****
Когда Рошфор, прибыл в Пале-Кардиналь, Ришелье, очевидно, ещё не ложился. Утомленный неотложной политической перепиской кардинал, встретил графа равнодушной улыбкой, свидетельствовавшей о внутренней опустошенности министра, вызванной изнурительной работой. Он обессилено опустился в любимое кресло у камина, взяв на руки черного мохнатого кота, одного из трех, дремавших в просторной корзине на мягком коврике у чугунной решетки. Тонкие пальцы Ришелье, унизанные несколькими массивными перстнями, бережно, с нежностью, потрепали за ушки сонное животное, что отразилось на лице могущественного министра блаженной улыбкой, наблюдать которую можно было лишь тогда, когда урчащий меховой комочек, прижимался к голубой муаровой ленте ордена Святого Духа, висевшего на груди кардинала.
– Нужно ли Рошфор, следует так торопиться тому, кто несет неутешительные новости?
Слабым голосом произнес «Красный герцог», повергнув, неестественной мягкостью, графа в изумление.
– Но это мой долг, монсеньор.
– Что ж, тогда исполняйте… ваш долг.
С паузой, во время которой вперил в графа жесткий пронзительный взгляд, тихо вымолвил Ришелье.
