ПИСЬМО:
Прочитав довольно странное послание, дон Карлос ещё какое-то время задумчиво смотрел на ровные ряды строк. После чего поднес исписанный листок к пламени свечи, будто с сожалением наблюдая, как полыхает бумага. Окинув быстрым взглядом карту, граф ткнул в неё пальцем, прошептав:
– Вот он, Орийак.
Затем устремив безжалостный взгляд на догорающую, на полу бумагу, решительно растоптал её подошвой ботфорта, во весь голос провозгласив:
– Значит, Орийак.
Вымолвив эти слова он, как будто сбросил с себя оковы медлительности и нерешительности.
– Саладес, Ортега!
В комнату вошли оба сержанта.
– Слушайте внимательно: в моих планах появились изменения, в ближайшее время, я желаю отправиться в Орийак. Вам же следует приготовить подходящие для путешествия платья, и всё необходимое, как будто мы едем на войну. Час отъезда будет объявлен заблаговременно. Выполняйте.
После того как гвардейцы удалились, дон Карлос впал в глубокие раздумья. Поглощенный размышлениями он несколько раз обошел вокруг стола, очевидно испытывая некую неуверенность и сомнения. И вот, наконец, приняв решение, что отразилось в его жестоком взгляде, он быстрым шагом покинул комнату. Звук гулких шагов и звон шпор кастильца, вскоре послышался на каменной, крутой лестнице, что вела в подземелье. В темном, сыром, пропахшем плесенью подвале, его встретил часовой вооруженный алебардой, со связкой ключей на поясе, вытянувшийся перед дворянином.
– Где монах?
– Здесь Ваше Сиятельство.
Равнодушно ответил тюремщик, указывая на одну из дверей.
– Открой.
Солдат, со скрежетом отодвинул засовы, отворив дверь. В камере было темно, сквозь маленькое зарешеченное оконце едва-едва пробивалась полоска света. В глубине каземата, где-то в полумраке, послышался шорох, и хрупкая, сухая фигура в рясе, словно призрак выплыла из тьмы.
– Ты, монах?
Вглядываясь во мрак, спросил дворянин.
– Я, сеньор.
Послышался слабый, хриплый голос. Уртадес достал из-за пояса пистолет, взвел курок и хладнокровно выстрелил в голову цистерцианца. Выйдя из камеры, граф быстрым шагом направился к лестнице, по которой спустился.
– Закопать во дворе, как собаку, без панихиды и священника.
Бросил он на ходу часовому.
ГЛАВА 21 (80) «Поручение для господина Портоса»
ФРАНЦИЯ. ПАРИЖ.
Особняк графа де Тревиля, величественно возвышавшийся среди невзрачных домишек городской черни, на улице Старой голубятни, в предместье Сен-Жермен, опустился в послеобеденную дрему, впрочем, как и все его обитатели. И только капитан-лейтенант роты мушкетеров Его Величества, прибывал в некотором возбуждении, меряя шагами собственный кабинет, в чем угадывалась тревога, по-видимому, вызванная предчувствием важной встречи.
