Очередной упадок жизненных сил Лезии начался несколько дней назад, но эмоциональная нестабильность старухи и ее склонность к насилию сделали этот промежуток времени бесконечно долгим для Харишки. Верховная Мать с отвращением входила в охраняемую медицинскую палату, где опасность буквально витала в воздухе. Харишка предпочитала наблюдать за старухой на экране в своем кабинете.
Перед отбытием на Кайтэйн Преподобная Мать Мохайем помогла Харишке составить письмо на Каладан, леди Джессике. Судя по хрипло выкрикиваемым требованиям Лезии и ее злобным предостережениям Джессика была единственной, кто мог вскрыть разум старой Матери Квизаца. Ей зачем-то надо было, чтобы Джессика немедленно явилась к ней.
Если бы только Лезия дожила…
Надо отзывать Джессику с Каладана, и отзывать, вероятно, навсегда. Иного выхода не было.
Верховная Мать видела на экране безобидную старую женщину, лежавшую на кровати. Встревоженные медицинские сестры ухаживали за больной, а она вырывалась и извивалась, пытаясь подняться, выказывая при этом недюжинную силу и способность к сопротивлению: четыре послушницы и Преподобная Мать по имени Венедикто с трудом удерживали Лезию на месте.
Одна послушница подошла к старухе с инъектором, но Венедикто запретила вводить мощные транквилизаторы и антипсихотические средства.
– Пока не надо. Это может повредить ее предзнанию, а нам нужно узнать, что́ она скажет.
– Если, конечно, она действительно скажет что-нибудь стоящее, – проворчала Харишка, глядя на экран. – Нам всегда надо было это знать, но старуха не желает говорить с нами.
Вдруг Лезия начала хрипло выкрикивать короткие фразы:
– Это неправильно! Я все вижу своим внутренним взором, и это неправильно! Джессика… Я должна видеть Джессику с Каладана. Сейчас! Она и мальчик! Эта картина неверна!
Медицинские сестры смогли удержать Лезию в кровати. Преподобная Мать Венедикто склонилась над старухой и принялась увещевать ее спокойным голосом; слова ее были хорошо слышны в кабинете Харишки.
– Лезия, послушай меня. Джессику вызвали. Послание уже отправлено.
– Скоро она будет здесь, – прошептала Харишка. – Она подчинится приказу.
Венедикто произнесла что-то еще успокаивающим тоном и нагнулась над старухой.
– Прошу тебя, утиши свои мысли, чтобы они не захлестнули тебя. Подыши по способу прана-бинду и обрети внутренний покой. Все будет хорошо, когда внутри тебя воцарится мир.
Лезия бросилась на Венедикто, стараясь своими скрюченными пальцами вырвать той глаза. Послушницы вовремя успели схватить ведьму за руки.
– Мир внутри меня? Я что, выгляжу мирной и безмятежной? У меня нет никаких причин для покоя!
Казалось, от головы Лезии исходят невидимые, но бурные волны, а белоснежные седые волосы извиваются, подхваченные потоками психической энергии, излучаемой ее мощным сознанием.
Венедикто все же пыталась урезонить бушующую старуху, даже когда медицинские сестры в страхе разбежались.
– Успокойтесь! Вы не должны ее бояться! Страх убивает разум. Страх – это…
Лезия взвилась на подушках с неожиданной силой.
– Ты ничего не понимаешь! Вся картина рассыпается в прах! Один неудачный Квизац Хадерач за другим! Образуются тупиковые генетические линии, матери отказываются выполнять приказы и не считаются с последствиями своих действий. Джессика не должна оставаться на Каладане! Еще немного – и будет поздно!
Голос ее прерывался от хрипов, дыхание стало свистящим.
– Некоторые сестры позволяют себе любовь! Что с этим поделать? Предать их всех смерти? – Лезия едко и звонко рассмеялась. Психические волны кругами расходились от ее головы, свидетельствуя о царящей в сознании старухи внутренней сумятице. – Это селекционный хаос, он вышел из-под контроля!
Харишка продолжала наблюдать; напряжение ее росло по мере того, как Венедикто задавала новые вопросы.
– Какая картина рассыпается? Мать Квизаца, скажи, о чем ты говоришь?
Откинувшись на подушку, старуха, давясь, разразилась смехом, больше похожим на кудахтанье. Но очень скоро этот смех перешел в мучительный стон.
– Ты даже отдаленно не поймешь, что́ я скажу, не поймешь, что́ я вижу, эти картины сплетают воедино прошлое и будущее. – Лезия снова попыталась соскочить с кровати. – Выпустите меня отсюда. Я сама поеду к Джессике.
