На пиру Алёша раздухарился и малость повспоминал про подохшую от обжорства живность на дворе своего батюшки. Папашка евоный был попом, и, по совместительству, свиноводом.
Сам пущенный за княжеский стол из вежливости, "у двери на краешке посидеть", нахамил уважаемому гостю, старшему родственнику хозяев. Тугарин обиделся, но не стал связываться с "приблудной шелупонью" в лице Алёши и ушёл:
Алёша — русский богатырь. Ни за словом, ни за саблей в карман не лазит. Вскочил на ножки резвые, побежал решать вопросы важные. Насчёт излишнего внимания, уделяемого хозяйкой не ему, красивому, а всякой "наброди-погани" — герою многих кровавых битв и дальних походов, правителю одного из самых мощных соседей Киева.
Народ Киевский, понятное дело, катающимся по дворцовому двору мёртвым головам страшных половецких ханов очень радый:
— Ну теперь поганые мстить придут. Всю страну выжгут-вытопчут. Счастье!
Князь Киевский… тоже любитель футбола. А жо поделаешь? — Назад тот "пивной котёл" не приставить. Остаётся "повышать обороноспособность": звать удальца к себе в службу. "Тестовый заезд" засчитан: берём в дружину.
Считают, что князь — Владимир Мономах, княгиня — его сестра, императрица германская Евпраския.
Свойства персонажей — "сластолюбие", "нечестие" Евпраксии и хитрость, "нечестность" Алёши Поповича, связываемых народным мнением "особыми отношениями", звучат и в 19 в.
"Сорок калик со каликою":
Вообще-то, мужской Спасо-Евфимиев монастырь уже Суздаль, а не Боголюбово. Но по сравнению с дорогой до Иерусалима… экие мелочи.
Из русских монастырей выходят весьма нехилые калики:
Смиренные за грехи молельшики. Таких в лесу на дороге встретишь — последние штаны отдашь. Во славу Иисуса, конечно. Что князь, типа, и сделал. Хоть с ним и княжья охота, и богатыри, а против бедных богомольцев…
Шиши лесные. С шумовыми гранатами непрерывного действия.
Мда… Получить "святую милостыню", не испугав "милостника", на "Святой Руси"… вряд ли. Хорошо понимаю девушку. Аж затрясло бедную, "передрогнула".
