Немцы, конечно, сволочи. Но так громко даже итальянцы на церковном соборе не орут. А Мономах-то хорош. У меня-де ни серебра, не хлеба — сухарики одни. С богатырями в лесу спрятался, бедную сестрёнку подставил.
Наглое вымогательство. Наелись-напились да ещё и денег давай. А жо поделаешь? Святые отцы — они такие. Ежели что не по ндраву — рявкнут матерно. Враз "с горниц охлупья" попадают.
Не зря Нифонт Новгородский отвечает Кирику:
"Приходили давшие обет пойти в Иерусалим — повели мне, какую епитимью дать? Этот обет — сказал он — губит землю сию!".
Только "калики перехожия" не на нашу, робкую, теремную, мира не видавшую, княгиню нарвались. Евпраксия по жизни уже нахлебалась всякого, разные виды видывала, от императора бегала, у "безобразной герцогини" в приживалках жила, с Папой Римским договаривалась.
Считают, что её показания в суде против императора были вынужденными, продиктованными Папой, стремящимся дискредитировать своего противника. Уж больно свидетельства откровенны, порочат и её саму. Она находилась в тот момент во власти сторонников Папы. Под возможной угрозой заточения, а то и казни.
Напомню: одно из обвинений против императора — сатанизм. За это убивают. Вот почему "соучастница безбожных бесчинств и оргий" была объявлена "невольной" и получила в папском суде ещё и отпущение грехов.
Евпраксия не испугалась, не "сомлела со страху", а надумала поиметь с этого "наезда" хоть какой профит, с богомольцев, как с паршивой овцы — хоть шерсти клок.
Здесь Алёша уже в службе княжеской. Кличут ласково — "Алёшунька". И он, по велению сердца и согласно присяги, подрабатывает посыльным-сводником.
Евпраксия, после приобретённого в Европах опыта, явно привыкла раздвигать… м-м-м… нет, не то, о чём вы подумали, а — "личные границы допустимого".
Лучше самой выбрать. Пригожего "атамана калик перехожиех". Самой зазвать красавца "сидеть наедине во спальне", чем — "многие совершали над ней насилие", или мужа в форме барона пороть.
Ничего не могу утверждать в обоснование ревности взбесившегося императора. Возможно наоборот: именно его экзерцисы и привили ей склонность к любовным приключениям с малознакомыми мужчинами. А что делать? Деваться-то некуда. Пока из Вероны не сбежала — приходилось терпеть. И находить "положительные стороны".
Но бывают и непривычные обломы.
Изобретательность Евпраксии, переодевшей слуг в женское платье и, таким образом, заманившей и законно выпоровшей законного мужа, описана Карамзиным. Следует отметить, что провокация: "запехать бы чарочку серебрену", современный аналог — подкинуть пакетик с наркотиками, в фольке вполне ожидаемое, хотя, конечно, нехорошее действие представительницы правящей династии. Как и соучастие в таком бесчестном деле святорусского богатыря.
