– Я говорил по этому поводу с Петром Михайловичем. Он одобряет мой план…
Анна Иоанновна пытливо поглядела на своего тайного фаворита.
– А ты давно стал дружить с Бестужевым? – спросила она.
– Мы сошлись с ним в исходной точке политических взглядов, – важно ответил «конюх».
– А-а… тем лучше, тем лучше… Лучше иметь двух друзей, чем…
– Чем двух врагов?
– Да, да… Ты – большой умница, Эрнст Иванович.
– Но это еще не все, что я хотел сообщить вам, ваша светлость, – радостно-возбужденно продолжал «поощренный» Бирон. – Я готовлю вам к этому балу необычайный сюрприз.
Вдруг, сразу, Анне Иоанновне почему-то вспомнился только что происшедший разговор ее с гофмейстериной Клюгенау. Она вздрогнула и отшатнулась от своего Бирона, который совсем было уж близко придвинулся к ней.
– Если это – тот самый сюрприз, который и я готовлю тебе, – промолвила герцогиня, – то советую…
Бирон в недоумении широко раскрыл глаза.
– Какой «тот самый сюрприз», ваша светлость? – воскликнул он. – Откуда вы можете знать?…
– От нее самой, – резко промолвила Анна Иоанновна.
– От нее? – еще с большим удивлением переспросил Бирон. – Позвольте, ваша светлость, я решительно не понимаю, о чем и о ком вы говорите.
Лицо герцогини покрылось румянцем гнева.
– Ты лукавишь, Эрнст! – гневно вырвалось у нее.
– Я? Я лукавлю? Перед вами? Да что с вами, ваша светлость?…
В голосе будущего временщика зазвучали столь искренние ноты изумления, что Анну Иоанновну сразу взяло сомнение.
«Тут какая-то путаница… Не может он так притворяться», – пронеслось в ее голове.
– Ну, хорошо… Расскажи сначала ты мне о твоем сюрпризе, а потом я поведаю тебе о своем, – насмешливо бросила митавская затворница.
– Извольте, ваша светлость. Со дня на день, а теперь с часа на час я ожидаю прибытия в Митаву одного великого человека, которого я выписал.
– Ты выписал? – воскликнула Анна Иоанновна.
– Да, я.
– Великого человека?
– Да, именно великого.
– Кто же он? – помимо своей воли испуганно спросила герцогиня.
Бирон промолчал. Только его глаза, властные, самоуверенные, все пытливее впивались в глаза царственной затворницы. И в это время – был уже одиннадцатый час ночи – в старых печах Кетлеровского замка послышался скорбный, заунывный вой…
«У-у-у!.. а-а-а!» – доносились тоскливые звуки.
Анна Иоанновна побледнела. Она бросилась к Бирону и, охватив его шею своими пышными руками, затрепетала на его груди.
– Ты слышишь? Слышишь? – воскликнула она. – Опять этот страшный вой… Спаси меня, Эрнст, я не хочу умирать… Господи, как мне страшно!..
– Анна… милая моя!.. – актерски-сладким голосом воскликнул Бирон. – Приди в себя… придите в себя, ваша светлость…
«Ах!» – тихо пронесся чей-то подавленный шепот отчаяния за портьерой.
Анна Иоанновна, оттолкнув от себя Бирона, стояла в позе холодного ужаса, с широко раскрытыми глазами.
– Ты слышал? слышал? – пробормотала она.
– Что? Я ничего не слыхал…
Голос Бирона тоже задрожал.
«Ах, эти проклятые бабы! – промелькнуло в его голове. – Они могут свести с ума хоть кого своими нелепыми страхами!..»
– Там… за портьерой… кто-то плакал и кричал страшным страданием, – продолжала лепетать Анна Иоанновна.
Бирон стал успокаивать ее. Он «воровским поцелуем» целовал пышные волосы русской царевны, и та, чувствуя около себя присутствие сильного мужчины, мало-помалу успокоилась.
– Так кто же этот «великий» человек, о котором ты говоришь, Эрнст Иванович? – спросила она.
– Это – тот человек, для которого прошлое, настоящее и будущее является открытой книгой. Он всемогущ; он может все предвидеть, все предугадать, все предсказать.
– Колдун? – по-московски затряслась «ее светлость».
Бирон, презрительно усмехнувшись, произнес:
– Ах, ваша светлость, вам, казалось бы, давно было пора отрешиться от «мамушкиных сказок»! Колдуны, бабы-яги, домовые и лешие – не по вашему сану. Нет, тот человек, о котором я говорю, которого я выписал и который скоро должен прибыть в Митаву, – не колдун, а величайший ученый, прозорливец. Он изучил тайны великого Востока, разодрав завесу таинственной Индии, этой колыбели человечества. Он постиг ту высшую премудрость, перед которой все наши познания – жалкий лепет ребенка. Для него нет неведомого, ибо он – великий магистр.
– Кто? – со страхом переспросила Анна.
– Великий магистр тайного ордена «Фиолетового креста». Зовут его Чезаре Джиолотти. Он – итальянец по происхождению, но почти все время пробыл в Индии…
– А ты… ты откуда же знаешь его? – спросила герцогиня.
– Я встретился с ним в Москве, когда имел честь сопровождать вас, ваша светлость, на коронование императрицы…
– Ты виделся с ним? Говорил?
– Говорил.
– И что же он предрек тебе? – сильно волнуясь, спросила Анна Иоанновна.
Бирон словно наслаждался волнением царственной женщины; прищурив глаза, он медленно ответил:
– Он сказал мне, что я буду иметь счастье держать в своих объятиях…
Портьера распахнулась.
На пороге стояла Эльза фон Клюгенау.
Лицо красавицы-баронессы было искажено злобой, которую она хотела замаскировать притворным волнением.
– Около окон нашего замка я слышала сейчас выстрелы, ваша светлость!.. – воскликнула она.
