Я ненавидела свой дар с самого детства! Сильные боли после каждого пророчества, заставляли меня молить Бога об избавления от мучений!
Часто заранее зная, что думают, обо мне люди и, видя их лицемерие и фальшь я давно лишилась иллюзий относительно людских добродетелей. Испытывая каждый раз физическую боль, не имея возможность контролировать себя, свои вспышки агрессии я вынуждена была прятаться от людей. И только брат умел меня утешить и приободрить, он обещал, что с возрастом я научусь самоконтролю, и мне будет легче справиться со своими силами. Он оказался прав! Я повзрослела, мои пророчества стали не так болезненны и все же они мучили меня своей внезапностью. Я с упорством училась самоконтролю, старалась не поддаваться эмоциям, а брат настойчиво требовал, чтоб я еще лучше контролировала свои способности. Только благодаря его настойчивости я научилась предчувствовать приступ, контролировать его и боль стала появляться все реже и реже.
Я ненавидела свои силы, а захватчики были в неописуемом восторге от моих «талантов»! Они ни на один день не оставляли меня без внимания и заставляли регулярно проходить осмотры в центре учета магических способностей. С седьмого класса они мне обещали «золотые горы» в обмен на преданную службу Дракерианской империи. К которой мой мир был «добровольно» присоединен через шесть месяцев после сенсационного открытия одного захудалого исследовательского института. Они открыли портал в другой мир, а в наш мир попала Дракерианская зараза с «дружескими» намерениями.
Меня разбудил звук летящего вертолета над колонной. Машины резко прибавили скорость, я заставила Гарану лечь на пол и, прижавшись к борту, стала наблюдать за тем, как вертолет с символикой повстанцев обстреливал машины охраны, сопровождавшей колону. Ближайший к нам грузовик неожиданно загорелся, его водитель успел свернуть на обочину и сразу же взорвался. Вспышка множественной смерти на какое-то время скрыла от меня вертолет, но вскоре я снова могла его видеть, он падал на замыкающий колонну грузовик…
В машине царила тишина! Сгустившаяся темнота скрыла лица, и каждый был рад, что никто из окружающих не видит друг друга. Все мы, в эту минуту тайно радовались, что не ехали в тех взорвавшихся машинах и наслаждались, как никогда прежде чувством голода и усталости. Многие были рады по-прежнему испытывать чувство боли, и никто не хотел теперь поскорей умереть. Хотя еще утром, некоторые призывали смерть. Насколько быстро повстанцы перестали быть для многих спасителями, а Дракерианци исчадием ада. Столько эмоций пережить за один короткий день еще не приходилось никому из нас. Я вдруг поняла, как много мне еще предстоит узнать о людях и их переменчивости, сколько еще скрыто от меня в их душах, как мало я знаю о самой себе!..
К базе колонна машин прибыла только к полуночи. Нас выгрузили у складских помещений и, выдав скромный ужин и тонкий матрац, загнали в пустующий ангар.
В течение ночи было слышно, как прибывало все больше и больше новобранцев, но меня беспокоил не шум за стенами ангара, а теснота и спертый воздух в самом помещении. Мы спали плечом к плечу, не имея даже возможности лишний раз пошевелиться, к тому же кто-то обязательно устраивал истерику или пытался пройти к не большому биотуалету. И все же ночь прошла удивительно быстро, на рассвете двери распахнулись и сержанты, щедро раздавая пинки, выгнали нас на утренний холод высокогорья.
– Женщины налево, мужчины направо! – Проорал офицер и сержанты начали распихивать самых непонятливых по рядам.
– Встать в две шеренги, не разговаривать, отвечать на вопросы четко и коротко! – Раздавал инструкции тумаками огромный прапорщик.
Дрожа от холода и голода, я наблюдала за тем, как два офицера в форме спецслужб шли вдоль строя. В руках каждого из них был прибор, о назначении которого я узнала еще в школе. Я вспомнила, с какой радостью я восприняла то, что энергетический детектор выделил меня из толпы одноклассников, и сколько во мне появилось гордости, когда меня записали иномиряне, пообещав в будущем позаботиться обо мне. И как же была горька эта забота теперь, четыре года спустя.
Медленно капитан и штабс-капитан продвигались вдоль многометрового строя. Тех немногих кого они записывали, оставляли в покое, но тех, кто не удостаивался подобной «чести» отогнали обратно к грузовикам.
Чтобы избавиться от страха, сжимающего горло, Гарана стиснула мою руку, и сержант, стоявший позади нас, сразу же отреагировал на ее движение ударом резиновой дубинки по рукам. Девушка вскрикнула, и получила еще один удар по спине, на этот раз она смогла сдержаться, но, если бы не подошедшие офицеры, она получила бы еще несколько воспитательных ударов.
