Гесс был отличным летчиком. Он летал еще в Первую мировую и считался если не асом, то опытным и грамотным пилотом. Для него был подготовлен специальный «Мессершмитт». На нем Гесс собрался полететь в Англию. Гесс, в шлеме, с большими очками, одетый в серый военный комбинезон без знаков отличия, шел по короткой бетонной взлетной полосе по направлению к самолету. У самолета суетились несколько механиков, которые завершали предполетную подготовку. Рядом с кабиной стоял оберфюрер Пфенкер. Его лицо, как всегда, было красно, он был напряжен, но стоял ровно, почти навытяжку.
– Рейхсминистр, самолет готов!
Гесс молча пожал ему руку и прошелся вдоль самолета, остановился у правого крыла.
– Дополнительный бак поставили?
– Яволь.
Гесс довольно кивнул, сделал шаг к небольшому настилу, на котором лежал подготовленный для него парашют в зеленой сумке.
– Найн, – проговорил он недовольно, взвесив тяжелую экипировку в руке, – полечу без парашюта. Зачем он мне?
– Да вы что? Никогда, шеф! Это специально для вас сшитый парашют. Я так вас не отпущу, – заволновался Пфенкер.
Гесс удивленно посмотрел на своего помощника.
– Что? Вы волнуетесь больше меня? Сняли вы, кстати, все пушки и пулеметы? Никакого вооружения! Я лечу с миром, они это знают.
Гесс, кряхтя, надел парашютную сумку, механики помогали ему молча. Щелкнула застежка замка, Гесс повернулся к Пфенкеру и улыбнулся.
– Как, оберфюрер?
Пфенкер молча подал ему черный, отполированный за долгие годы руками самого Гесса пистолет. Это был личный парабеллум Гесса, с рукояткой из слоновой кости, редкого желтого цвета. Гесс взял оружие и проверил магазин. На рукоятке виднелась гравировка в виде орла, держащего в когтях свастику.
– Люблю этот аппарат, – он щелкнул затвором, аккуратно вставил пистолет в кобуру, закрепленную на бедре так, как это делают немецкие фельдъегеря, – намного ниже пояса, но в зоне досягаемости руки.
– Пфенкер, это и есть оружие, которое я беру с собой. Если все состоится, подарю лорду. – Гесс хлопнул по плечу оберфюрера. – Или застрелюсь на крайний случай…
– Рейхсминистр?!
– Ладно, ладно, шучу. Все будет отлично, я рассчитал…
Пфенкер вскинул руку в приветствии и проводил взглядом своего шефа, который взбирался по лесенке в кабину «Мессершмитта».
Гесс, сидя в уже закрытой кабине, покрутил рукой, показывая, чтобы все покинули полосу, и самолет начал рулежку по взлетной полосе.
Гитлер и его секретарь стояли напротив друг друга. Лицо фюрера было бледно, он шевелил губами, но молчал. Сегодня он был одет в гражданский шерстяной костюм серого цвета. В петлице прикреплен значок члена НСДАП. Золотая заколка на галстуке исполнена в виде стрелы, похожей на половину знака СС.
Шмидт ждал указаний, но внешне не показывал своего нетерпения. В руках он держал привычный блокнот и карандаш.
Гитлер едва слышно проговорил, глядя прямо в глаза секретаря:
– Когда он будет там?
– Пфенкер сообщил, что полет длится больше часа. Гесс вылетел в шесть вечера, Пфенкер рассчитывает, что около девяти Гесс приземлится в Шотландии.
– Сколько? Туда лететь два часа, не более.
– Так точно, мой фюрер. Однако придется лететь в обход зенитных батарей. Это может занять много времени.
Гитлер спрятал руки в карманы пиджака.
– Зенитных батарей? Англичан?
– И наших тоже… Позволю напомнить, мой фюрер, что вы отдали приказ никому не сообщать о миссии Гесса.
Гитлер подошел к столу, оперся руками на его край и случайно смахнул на пол несколько листков бумаги, лежавших на нем. Не обращая на это внимания, сказал в сторону адъютанта тихо, глядя на большой глобус в углу помещения:
– Gott mit uns[3].
Полет проходил на высоте около трех километров. Уже поздно, смеркалось, и Гесс не мог ориентироваться по местности – Шотландия использовала светомаскировку. Никаких огней на земле, никаких маяков Гесс не видел.
Он пытался рассмотреть компас и одновременно свериться с картой, которая освещалась лампочкой на приборной доске самолета.
Но раздался громкий хлопок, самолет подбросило на несколько метров вверх, он завалился на бок и перешел в режим снижения. Это местная ПВО обнаружила «Мессершмитт» Гесса и повела по нему беспорядочный огонь. Снаряды рвались совсем рядом с кабиной, самолет трясло, и Гесс понимал, что каждый следующий снаряд может попасть в машину. Он бросил взгляд на приборы, подумал, что лучше выпрыгнуть с парашютом, чем погибнуть вместе с самолетом, и решительно открыл фонарь кабины. Ворвавшийся воздух вырвал карту, компас, еще какие-то мелкие вещи и унес все в темноту. Гесс с трудом перевел штурвал в левое крайнее положение, пытаясь перевернуть самолет фюзеляжем вверх, чтобы по старой привычке летчика времен Первой мировой безопасно выпасть из кабины. Это сразу не удалось, но в какой-то момент, в крайнем боковом положении, Гесс все-таки вывалился наружу.
Через семь секунд купол парашюта рвануло вверх, Гесса сильно дернуло, он прокричал в темноту:
– Шайзе, шайзе! Готт, хелфе мир![4]
