Сталин сделал вид, что не понял иронии, но в душе у него все закипело. Ведь все хорошо знали, что моду на френчи в Российской империи ввел Александр Федорович Керенский. Сталин не выносил никаких сравнений, а намек на Керенского просто вывел его из себя. Тем более взбесила его ирония Зиновьева, который при случае всегда задевал будущего вождя нации своими шутками и прибаутками. Сталин промолчал, не желая нарваться на новые шутки. Но Зиновьеву не простил…
Сталин оперся двумя руками о стол, наклонил голову и на несколько мгновений замер, так что со стороны могло показаться, что он спит стоя. Нет, он не спал. Он вообще не мог спать последние дни, даже если ложился в кровать в пять утра. Ему докладывали ежедневно все более грозные новости о возможном начале войны с Германией. Конечно, страха у него не было, Сталин был уверен, что за месяц разобьет Гитлера и войдет в Берлин. Его мучила мысль о том, что Гитлер может напасть не один, а в компании других стран. С кем будет Англия? Вот этот вопрос занимал ум вождя.
— Пусть зайдет Тимошенко, — поднял он трубку внутренней связи.
Через минуту высокая дубовая дверь тихо при всей своей массивности отворилась, вошел Поскребышев.
— Товарищ Тимошенко сейчас будет, он как раз в Ставке.
Сталин кивнул и прошел к креслу с высокой спинкой, стоящему вплотную к столу.
Опять появился Поскребышев.
— Товарищ Сталин, маршал Тимошенко.
Тимошенко вошел, слегка сутулясь, держа в руке тонкую папку с несколькими листами бумаги.
— Садись, — сказал тихо Сталин, показав рукой на стул, стоящий напротив его кресла.
Маршал сел, положил папку на колени, открыл.
— Товарищ Сталин, ситуация на сегодня благоприятна для нас…
Сталин сердито махнул рукой.
— Не надо. По-другому…
Тимошенко удивленно посмотрел на вождя. Сталин взял в руки любимый синий карандаш, покрутил его в пальцах.
— Что там у Англии?
— У Англии? Хочу доложить о ситуации на границах. Там, где немцы сейчас копят силы.
— Потом… Что в Англии?
— Товарищ Сталин, оперативные разработки мы ведем по контактной линии с немцами…
Сталин ткнул карандашом в сторону маршала и недовольно проворчал:
— Потом, я сказал. Меня интересует, что делают англичане…
— У них сейчас одна задача — от немецкого люфтваффе прятаться, — попытался отшутиться Тимошенко.
10 мая 1941 года люфтваффе бомбило Лондон особенно интенсивно. Тысячи пожаров, около трех тысяч погибших жителей британской столицы. Именно это и имел в виду маршал Тимошенко.
Но этот ответ вызвал у Сталина особенное раздражение. Он встал из-за стола, подошел почти вплотную к маршалу. Тот сделал попытку встать, но Сталин жестом усадил его на место.
— Гесс сейчас в Англии. Он, наверное, в кабинете Черчилля и спит. Неслучайно он полетел туда почти сразу после этой бомбежки.
— Так точно, товарищ Сталин.
— Что «так точно»? Он с кем встречался и о чем говорил? Почему он там, кто его послал? Гитлер?
Тимошенко ощутил, как с каждым словом недовольство вождя возрастает, и решил не играться более словами.
— Товарищ Сталин, разрешите, я приглашу для доклада разведку?
Вождь сверлил колючим взглядом фигуру маршала, который внезапно потерял весь лоск и уверенность в себе.
— Не надо. С разведкой я сам поговорю… — Сделал паузу и продолжил: — Гесс! Вот где ключ в Англии… Идите. — Посмотрел вслед уходящему маршалу и тихо пробормотал: — Не с кем говорить… Не с кем.
Сел в кресло, опять включил внутреннюю связь.
— Принесите чаю. Покрепче…
Здание, в котором находился кабинет Гесса, ничем особым не отличалось. Длинный, хорошо освещенный коридор без окон на улицу. Несколько дверей, задрапированных темно-бордовыми гардинами. На них, в верхнем левом углу, — черные свастики.
Рудольф Гесс — высокий худощавый мужчина средних лет. Глаза глубоко посаженные, брови густые и кустистые. Он был одет в эсэсовскую форму. Гесс любил аксессуары, которыми славится вся нацистская верхушка, — строгие мундиры, знаки отличия, повязка со свастикой на рукаве. Кабинет он обставлял с шиком модного кутюрье, с неким оттенком ориентального лоска. Гесса очень многое связывает с Египтом и с Африкой, и различные статуэтки животных, священных скарабеев с давних времен украшают его жилище и кабинеты.
На столе стоит маленькая модель пирамиды с начертанной на ней арабской вязью. У окна на стене — карта лунного ландшафта и несколько литографий звездного неба.
За спиной Гесса висит портрет Гитлера с размашистой надписью: «Моему лучшему другу по борьбе».
Гесс сидел в кресле за столом и крутил в руках маленькую золотую статуэтку, изображающую орла. Посмотрел на папку для бумаг, лежащую на письменном столе. Папка — из красной кожи, с эмблемой орла, держащего в когтях венок со свастикой.
Гесс подвинул папку к себе и поставил золотую статуэтку на эмблему. При этом он старался совместить проекции орла на статуэтке и на эмблеме.
