— Отлично. У нас остается один вопрос: для кого вы собираете свои материалы? Только не говорите, что вы журналист. Мы все равно не поверим. Давайте по пунктам: кто вы такой, откуда, кто ваш офицер?
— Офицер? Какой офицер?
Густав задавал вопросы, но не забывал про еду и ел, громко причмокивая, даже не глядя на Романа.
Роман посмотрел на него брезгливо, сделал несколько глотков пива.
— Давайте еще раз. Я действительно журналист, собираю материалы про Гесса. Знаете такого?
Швейцарец закатил глаза, показывая всю глупость вопроса. Роман продолжил:
— Я хочу прочитать протоколы допросов Рудольфа Гесса. В конце концов, он был нацист, а вы его защищаете? Почему я не могу попасть в архив, чего вы боитесь?
Роман говорил быстро, и его голос срывался на фальцет. Густав жестом остановил эту речь.
— Господи! Да никто не будет возражать. Почему вы думаете, что мы негодяи?
— Да ничего я не думаю, вы меня допрашиваете уже столько часов — что мне думать?
— У нас есть все основания считать, что русские вас попросили покопаться в архивах.
— Глупости. Я уже вам сказал.
Некоторые время они молча продолжали есть. Роман допил до конца свою кружку.
— Давайте так. Вы поможете мне добраться до архивов, я покажу вам, что меня интересует, а вы дадите мне это почитать. Когда у меня будет готова статья, обещаю, что вы первые получите ее для прочтения.
Густав, громко хохоча, постучал от удовольствия ладонями по столу. Посмеявшись, он обратился к Роману:
— Знаете, посидите тут, попейте еще пива. Я на минутку отойду, покурю.
Густав молча направился к выходу, даже не глянув в сторону Романа. Роман удивленно посмотрел ему вслед и увидел через стекло в двери, что он идет к машине, садится в нее. Машина уехала.
К Роману подошел официант:
— А ваш друг уехал. Он рассчитался. Можете не спешить, все оплачено.
— Позвонить можно?
— Да, аппарат вон там — у бара.
Роман направился к бару, порылся в карманах, нашел визитную карточку с телефоном своей гостиницы.
Набрал номер. На другом конце провода послышался женский голос:
— Роман? Тебя выпустили? Где ты?
— Да, это я, не волнуйся, я еду. У меня нет никаких документов. Забрали. Закажи мне такси и оплати, у меня и денег нет.
Роман положил трубку.
В комнате было жарковато, Густав и Вилли сняли пиджаки и сидели за маленьким столиком друг напротив друга. Вилли крутил в руках шариковую ручку, которой периодически постукивал по столу. Скорость постукивания ручкой увеличилась, как только Густав начал рассказывать подробности разговора с Романом.
— В целом ничего особенного. Парень, похоже, действительно журналист, с нашими тайными делами вряд ли знаком.
— Густав, два часа разговора, а ты уже делаешь вывод как настоящий контрразведчик.
— Вилли, а ты забыл, что я и есть контрразведчик? Да, я работаю в таможне, но только потому, что так нужно Швейцарии. И если ты думаешь, что история со старым нацистом мне безразлична, ты ошибаешься.
Вилли с удивлением посмотрел на Густава, который вдруг стал откровенничать.
— Густав, давай еще раз по порядку. Ты говоришь, что он не удивился проблеме с паспортом. А что же его удивило?
— Почему же, проблема с паспортом его очень даже испугала, он даже не понял, о чем идет речь. Но ты прав, по-настоящему он стал волноваться, когда я раскручивал его по делу Рудольфа Гесса.
— Вот это давай поподробнее. Причем, друг мой, меня интересует не столько то, что он отвечал, сколько как он отвечал. Волновался, запинался, какие-то вещи вспоминал, не имеющие отношения к Рудольфу Гессу?
— Да ничего не было подобного. Мы даже когда поехали обедать, он не понимал, в чем дело.
Густав несколько раз прошелся по комнатке, озабоченно почесал затылок и расстегнул рубашку еще на одну пуговичку. Потом повернулся к Вилли.
— Слушай, а ты прав. Он стал сильно волноваться в тот момент, когда мы заговорили о русских. Не думаю, что он имеет к ним какое-то отношение, не похоже по его ответам, что он предполагает участие русских.
— Участие? Мне важно понять, работает ли он на русских, или его используют втемную? Понимаешь, в чем дело, старик комендант, который направил его сюда, много лет проживает в Германии. За это время многое могло произойти. В том числе он мог переметнуться к русским. И они могли попросить его выполнить это задание — достать архивы Рудольфа Гесса.
— Вилли, ты загнул. Бывший сотрудник ЦРУ, охранявший нацистских преступников, давно пенсионер — будет работать на русскую разведку?
— Возраст не играет никакой роли.
Густав окинул оценивающим взглядом Вилли, как бы примеряя к нему слова о возрасте.
Британец понял взгляд, улыбнулся и опять постучал ручкой по столу.
— Ты не в счет. Да и что значат какие-то шесть с лишним десятков для такого крепкого парня, как ты? Давай подведем итоги нашего длинного разговора. Можем ли мы считать, что за этим журналистом стоит Россия? Точнее, русские интересы?
— Я уверен, что нет.
