Цель звали Салим аль-Рахман по прозвищу Торговец. Он был важной шишкой в ИГИЛ и ключевой фигурой в финансовых схемах Исламского государства. Именно Аль-Рахман курировал перекачку денег ИГИЛ через черные рынки Турции и Ливана. Он же держал в своих руках подпольную торговлю редкими артефактами, за счет которой финансовое состояние группировки всегда было на высоте. В частности, именно ему пришла в голову идея уничтожить Пальмиру, чтобы поднять до небес цены на уцелевшие артефакты, конечно, предварительно скупленные на свободном рынке и тщательно каталогизированные. Именно он скрупулезно искал и выбирал дилеров и аукционистов, которые были бы готовы продать такие предметы по достойной цене. В отрыве от обмена исторического наследия на звонкую монету он координировал работу сложной системы передачи средств между ИГИЛ и широкой сетью ее союзников, обеспечивая движение финансовых активов исключительно в правильном направлении.
У него не было громкой репутации Абу Салеха или легендарной славы Абу Сулеймана ан-Насира, но аналитики единогласно признавали его одним из самых опасных представителей ИГИЛ, а его действия ежегодно приносили в бюджет организации миллионы долларов.
В настоящее время он находился в Узбекистане, и кто-то в Пентагоне решил, что это отличная возможность с ним покончить.
Можно было подумать, размышлял Уивер, что узбекское правительство только радо помочь в обезвреживании Торговца. Связанный с ИГИЛ
Другими словами, нужно было действовать по старинке. И очень тихо. Как утверждали аналитики, шансы повторно выйти на след аль-Рахмана стремились к нулю. Если не покончить с ним сейчас, другой возможности могло и не представиться. А вот эффект от его захвата мог бы быть градииозным.
– Или, – проворчал себе под нос Уивер, – они просто поставят кого-нибудь другого на его место.
Снайпер лежал на каменистой возвышенности, откуда открывался отличный вид на наспех построенный аэродром к востоку от Тепара. Маскировку обеспечивал мелкий кустарник, который снайпер приготовил за минувшие с момента прибытия два дня. По данным РЭР[18], на контакт с целью отводилось трехдневное окно и указывалась наиболее вероятная точка. После того как Уивер и его отряд отправились на задание, они высадились на границе с Киргизией и совершили марш-бросок через не самую приятную местность, чтобы добраться сюда. Остальные бойцы располагались в укрытии и были готовы помочь, если ситуация выйдет из-под контроля, но именно Уивер находился на острие атаки, правда, в настоящий момент мог только выжидать. Некоторое время он развлекался попытками рассчитать возможные действия противника в любой точке аэродрома и в окружающей местности, но это быстро наскучило. Оставалось лишь запастись терпением.
Он потянулся и аккуратно поправил камуфляжную сетку, покрывающую Remington MSR. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь случайный блик выдал его местоположение. Винтовка была покрашена матовой черной краской как раз на такой случай, но Уивер никогда не скупился на внимание к деталям. Достаточно было самого маленького участка облупившейся с блестящего металла краски, чтобы все испортить, и тогда лучшим вариантом будет сворачивать миссию.
О худшем варианте ему и вовсе не хотелось думать.
– Уивер, вызывает Буканьер. Слышишь меня? – в наушниках раздался голос лидера отряда.
– Слышу, Буканьер. В чем дело?
– Во-первых, я уверен, что только что видел скорпиона размером с небольшую собачонку, который полз в твоем направлении. Во-вторых, Аякс доложил, что перехватил переговоры с самолета, направляющегося в твою сторону. Судя по гулу двигателей, птичка гражданская. Возможно, наш клиент.
– Понял. Видите ее?
– Увидим. Пеленг один-шесть-девять… Вот и она. «Сессна Караван» без опознавательных знаков. Высота – три тысячи. Быстро снижается. Пассажира не видно.
– Принял.
В поле зрения Уивера посадочная полоса ослепительно блестела. Это был лишь обман зрения: дождя в регионе не было уже несколько недель, и любой порыв ветра поднимал в воздух клубы мелкой рыжей пыли.
Теперь он и сам слышал самолет: вой пропеллеров пробивался сквозь гул ветра. Самолет стремительно заходил на посадку, судя по траектории, намереваясь пройти по короткой грунтовой полосе справа налево. На ее конце торчал одинокий ветроуказатель, конус на котором периодически хлопал под порывами утреннего бриза. Грубый непокрашенный сарай около полосы заменял терминал. Его окна были заляпаны грязью, а около входа стояли три автомобиля: фургон с прикрученным к кузову пятидесятым калибром и два «Лэндровера» пыльно-белого цвета.
