Поражённый словами покровителя, Морган медленно подошёл к горну. В который раз за это утро из головы опять разбежались все мысли, а в груди вновь поселилась пустота. Конечно, он уже успел смириться с тем, что с луком придётся расстаться, однако положить его возле идола и потом убежать это одно, а вот так, своими собственными руками бросить в огонь — совершенно другое. И плевать, что рядом стоит божество и сверлит мрачным взглядом. Это оружие создавалось вовсе не для того, чтобы сгореть в огне божественного пламени!
— Не буду! — угрюмо пробурчал орк, разворачиваясь к богу-кузнецу.
— Чего это?
— Не могу!
Сварог пару мгновений изучал насупленную зелёную морду и… вдруг расплылся в искренней добродушной улыбке.
— Слава огню первозданному! Я-то уж грешным делом решил, что ты совсем умом тронулся.
— Что? — растерялся Морган. — В смысле?
— В прямом. Это же каким нужно быть идиотом, чтобы такую вещь пойти богам жертвовать?
И тут оружейник понял, что теперь вообще ничего не понимает.
— А разве не в этом весь смысл жертвы? — осторожно уточнил он. — Чем она ценнее для жертвующего, тем больше от неё отдача и всё такое?
— Вот я никак не пойму, это общение с Локи на тебя так повлияло или ты с рождения туповат? — нахмурился бог-кузнец, с неодобрением глядя на орка. — Вроде Мудрость с Интеллектом уже за сороковник перевалили, а такие глупые вопросы задаёшь. Вот скажи мне, в чём отличие искусства от ремесла?
— Эм-м-м-мм…
— Когда художник рисует картину, её потом повесят на стену и будут любоваться. А когда плотник сколотит табуретку, на ней будут сидеть. И если это хорошая табуретка, то ей будут пользоваться не только владелец, но и его дети, и может даже внуки. Так понятно?
— Понятно.
— Да ничего тебе не понятно, дылда стоеросовая! Сотворил для своей любимой шедевр, а потом припёрся ко мне со словами: «Прими в жертву, чтобы никто и никогда этот лук не увидел». Не находишь, что для божества, покровительствующего ремеслу, подобное может быть оскорблением кровным?
— Почему-то мне кажется, что другие боги с вами могут не согласиться, — пробормотал Морган, ощущая себя нерадивым учеником на ответе у строго учителя.
— Ты здесь других богов видишь? — совсем разъярился Сварог. — Нет? Вот и я не вижу. Ты ответ передо мной держишь, жаба безрукая! Ты хоть раз мне нормально молитвы вознёс? Нет! Только и мог, что прибежать, жертвенное оружие под идола кинуть, и сбежать обратно со словами «Спасибо за благословление».
Словно отвечая настроению старика, пламя в горне полыхало всё сильнее. С каждой фразой, что божественный кузнец вбивал в своего нерадивого последователя, будто молотом, он поднималось всё выше, пока не заполнило собой всю кузницу.
— Простите, — только и смог выдавить из себя оружейник, покрываясь потом. На удивление холодным, несмотря на окружающую обстановку.
— «Простите», — передразнил его бог, внезапно остывая. — Прощения он просит, словно дитятко малое. Ладно, дай хоть посмотрю, что ты там сотворил культяпками своими зелёными.
Морган послушно протянул ему завернутое в грязную ткань оружие. Бросив на оружейника неодобрительный взгляд, Сварог развернул покров и принялся изучать лук, в этот момент напомнив мастера Фаррендина. Здоровенные, словно великаньи, ручищи бережно обхватили рукоять, ласково погладили плечи, покрутили блоки, пробежались по стабилизаторам…
— И вот эту красоту ты хотел выбросить в помойку, — произнёс Сварог, бросив укоризненный взгляд на Моргана. — Сразу видно, не для жертвы этот лук создавался. Для любимой своей делал.
Ответа на это утверждение не требовалось, но на всякий случай орк виновато кивнул.
— Ну и кто ты после этого?
— Балбес?
— Чурка безмозглая, полено бесчувственное, подлиза подкроватная, — с видимым удовольствием принялся перечислять старик. — Ладно, забирай свою игрушку и дуй отсюда, работать мешаешь. Надеюсь девица, для которой ты так расстарался, будет достойна этого дара.
Второго приглашения не потребовалось. Забрав лук и вновь закутав его в тряпку, Морган спешно выскочил из кузницы и устремился в сторону видневшегося над деревьями храмового шпиля.
— И чтобы в следующий раз принёс достойную жертву! — раздался вслед громкий рык. — И про молитву не забудь!
Морган развернулся, отвесил низкий поклон, едва удержавшись от того, чтобы не перекреститься, и снова припустил по тропинке. Несмотря на полученный выговор, настроение у него было приподнятым, а за спиной словно выросли крылья. Стоило кузнице и её седовласому хозяину скрыться за деревьями, как ноги Мэгана сами перешли на бег. Он и сам не заметил, как снова оказался в мастерской, задержавшись разве что на выходе из храма, чтобы быстренько просмотреть новое оповещение от интерфейса:
