- Когда вы его отправили?
- В воскресенье.
- В какое время дня?
- Вечером. Точно не помню.
- До девяти или после?
- По-моему, после. Я же вам сказал, что не помню точно.
- Где вы составляли письмо?
- Дома.
- Здесь?
- Нет, у родителей.
- На какой бумаге?
- На обыкновенной, белой.
Голос его обрел твердость, он даже взглянул на Иенсена с некоторым пренебрежением.
- На бумаге для машинки?
- Нет, получше. На обрывке какого-то диплома.
- А где вы его взяли?
- Известно где - в издательстве, их много там валяется. Сотрудники, которые уходят по собственному желанию или получают под зад коленкой, награждаются перед уходом такими дипломами. Описать, как он выглядит?
- Не стоит. Где вы его нашли?
- Вам говорят, в издательстве.
- А точнее?
- Ну, валялся он, валялся, понимаете? Наверно, брали его для образца или еще зачем-нибудь.
- На столе?
- Может, и на столе. - Он задумался. - А может, на полке, не помню.
- Когда это произошло?
- Несколько месяцев назад. Хотите верьте, хотите нет, но я почти ничего не помню. Вот ей-богу. Одно могу сказать: не в этом году.
- И вы взяли его с собой?
- Да.
- Для шутки?
- Нет, я думал устроить хорошенький бенц.
- Что устроить?
- Ну, бенц. Это тоже вроде шутки. Выражение старое.
- А какой именно шутки?
- Да мало ли какой! Подписаться выдуманной фамилией, приклеить на первой странице голую девку и отправить какому-нибудь идиоту.
- А когда у вас возникла идея написать письмо?
- В воскресенье. Делать было нечего. Я и решил устроить у них небольшой переполох. Только ради забавы. Я даже и не думал, что они всерьез этим займутся.
С каждой минутой голос его становился тверже и уверенней. Но вдруг он просительно добавил:
- Ну откуда я мог знать, что начнется такая петрушка? У меня и в мыслях не было.
- Каким клеем вы пользовались?
- Своим собственным. Обычный клей.
Иенсен кивнул.
- Покажите мне ваше удостоверение личности.
Тот достал его сразу. На удостоверении стояло шесть красных пометок, все перечеркнуты синим.
- Задерживать меня не к чему. Я и так уже три раза подвергался принудительному лечению.
Иенсен вернул ему документ.
- А она нет,- добавил гитарист и кивком головы указал на дверь соседней комнаты. - Если разобраться, вы сами и виноваты во всем. Мы вас дожидались с прошлой ночи, а чем еще прикажете заниматься, пока ждешь? Терпеть не могу сидеть без дела. Бедная девочка.
- Она что, ваша невеста?
- Пожалуй, так.
- Она здесь живет?
- Обычно. Она правильная девка, душевная, только возни с ней много. У нее немножко устаревшие взгляды. А уж темперамент - прямо вихрь, если только вы понимаете, что я имею в виду.
Иенсен кивнул.
- Скажите, если бы дядя... если бы они не были так снисходительны и не сняли иск, о каком наказании могла бы идти речь?
- Такие вещи решает суд,- ответил Иенсен. И закрыл блокнот.
Его собеседник достал сигарету, закурил, спрыгнул с подоконника и стоял теперь, бессильно привались к стене.
- Иногда вытворяешь черт-те что,- пробормотал он.- Счастье еще, что мне везет в жизни.
Иенсен спрятал блокнот в карман и поглядел на дверь.
- А перед тем как наклеить буквы, вы рвали газету?
- Ну, разумеется.
- И вырывали из нее буквы?
- Да.
- А не вырезали? Ножницами?
Гитарист быстрым движением потер переносицу, затем провел пальцами по бровям, наморщил лоб и только после этого ответил:
- Точно не могу сказать...
- А вы попытайтесь.
Пауза.
- Не припомню.
- Откуда вы отправили письмо?
- Отсюда. Из города.
- Точнее.
- Ну, сунул в какой-то ящик.
- Точнее. Где он находится?
- А я почем знаю?
- Значит, вы не знаете, где вы опустили письмо?
- Сказал ведь, что в городе, а где точно, я не помню.
- Значит, не помните?
- Смешно было бы запоминать такие глупости. В городе полно почтовых ящиков, верно ведь?
Иенсен не ответил.
- Верно ведь?- переспросил гитарист, повышая голос.
- Верно, верно.
- Вот видите.
- Но зато вы, конечно, помните, в какой части города это произошло?
Иенсен рассеянно поглядел в окно. Гитарист пытался поймать его взгляд, но успеха не имел и потому, чуть наклонив голову, ответил:
- Представьте себе, что не помню. А разве это имеет какое-нибудь значение?
- Где живут ваши родители?
- В восточной части города.
- Может быть, и письмо вы опустили неподалеку от их дома?
- Не знаю, слышите! Не все ли равно, где я его опустил?
- А может быть, в южной части?
- Да, черт возьми. То есть нет, не знаю.
- Где вы опустили письмо?
- Не знаю, черт подери, не знаю!-истерически выкрикнул гитарист и, внезапно оборвав крик, с шумом вздохнул. Потом после небольшой паузы сказал:-Я в тот вечер гонял по всему городу.
- Один?
- Да.
- И вы не помните, где вы опустили письмо?
- Не пом-ню. Сколько раз надо повторять, что я не помню?
Он встал и принялся расхаживать по комнате мелкими, торопливыми шажками.
- Не помните, значит?
- Нет.
- Итак, вы не знаете, в какой ящик вы опустили письмо.
- Не-ет! - закричал он, больше не владея собой.
- Одевайтесь и следуйте за мной,- приказал Иенсен.
- Это куда еще?
- В полицию, в шестнадцатый участок.
- А вас не устроит, если я просто... просто запишу все это на бумаге? Завтра утром? У меня... у меня были другие планы на сегодняшний вечер.
- Нет.
