– Тут в ходу колдовство, мой тан. Мечи здесь ни при чём. Какое-то заклятье опутывает наших и помогает тем, с кораблей. Сгинет чародейство – мы сотрём их в пыль!..
– Я не чувствую никакого колдовства! – резко возразил Хаген.
– Оно скрыто, однако же есть – даже на меня оно давит, словно тысяча пудов на спине, – ответил Гердер.
– Проклятье! – взорвался Хаген. – Что же это за невероятное колдовство, которое действует на всех, кроме меня!
– Ничего удивительного, – раздался за спиной холодный голос Сигрлинн. – Оно так и сплетено – чтобы ты ничего не заметил. Это магия тех, кто живёт в Мире Источника Мимира. Я узнаю вязь заклятья!
– Ты можешь снять его с моих?! – выкрикнул тан. – Ещё немного – и эти славные парни вытолкают нас отсюда взашей!
– Не кричи, – холодно произнесла волшебница. – Не тебе повышать на меня голос, Смертный. Я сделаю, что смогу.
– Только уж поторопись, – криво усмехнулся Хаген, бросив ещё один взгляд вниз. Там его панцирники отступили уже к самым проломам; гоблины Орка вначале имели некоторый успех, но атака их захлебнулась в крови, они платили пятью своими за одного врага – и, не выдержав, тоже откатились к самым бастионам. Канут преуспел не больше.
Хотя атакующие и теряли сейчас многих, они всё равно продвигались вперёд. Вот они уже заполнили проломы… вот ворвались внутрь крепости… а Сигрлинн продолжала медленно совершать пассы.
Видя, что пока от волшебства толку мало, Хаген вновь попытался переломить ход боя обычными мечами. У него ещё оставались свежие сотни – и он поспешно двинул их к проломам, где Канут и Орк по-прежнему пятились назад, теряя и теряя бесценные сажени крепостного двора. Тела дружинников Хагена, гоблинов Орка и неведомых нападавших мешались друг с другом, уравниваясь в смерти; они мирно лежали рядом, не имея больше причин для вражды.
В сражение вступили новые воины Хагена, уже давно никто не вспоминал о правильном строе: все попытки ударить на врага так, как умели это дружинники – сплошной стеной щитов, из-за которой торчат одни лишь наконечники копий, нечто вроде страшного хирда горных гномов, – все эти попытки неизменно проваливались. Враг с непостижимой ловкостью превращал бой в беспорядочную свалку.
Крупные капли пота выступили на лбу тана; чутьём опытного полководца он понимал, что бой проигран, он может положить всё своё войско, а враг всё равно одержит верх. На скулах Хагена вспухли желваки, твёрдые, словно камни. У него за спиной – Ильвинг, сын и – Талисман Учителя. Если он сложит сейчас голову в безумной атаке, кто ещё в целом Мире сможет помочь им?
– Ничего не выходит, – услыхал он едва различимый шёпот Сигрлинн. – Моих нынешних сил не хватит. Нужен настоящий Маг, а я даже не могу воззвать ни к кому из нашего Поколения.
– Тогда я пошёл, – спокойно сказал Хаген, бросая забрало вниз, на лицо и делая знак следовать за собой немногим оставшимся приближённым. – Фроди! Выводим всех, кто остался. Ждать больше нечего.
Спустя короткое время Хаген уже стоял во главе плотного строя своих воинов; здесь остались самые верные, наиболее испытанные дружинники. Больше десяти сотен закалённых ветеранов, способных творить чудеса. Много лет они шли с Хагеном от победы к победе, штурмовали города и Восточного, и Западного, и Южного Хьёрварда – и теперь они всё ещё оставались спокойными, твёрдо веря в своего тана.
– Пошли! – Хаген вскинул Голубой Меч.
Десять сотен кованых сапог ударили в камни крепостного двора. Пять сотен рук легли на рукояти мечей, взялись за копья, подняли крепкие щиты. Десять сотен тел, запакованных в сталь до самых глаз, качнулись вперёд, и строй полился через серое пространство крепости – туда, где кипела сумбурная схватка. Тан шёл первым, справа от него – Фроди, слева – Гудмунд.
Боевые рога в рядах дружинников Хагена сыграли атаку. Заслышав знакомые звуки, попытались вырваться из хаоса безнадёжной рубки и другие воины Хединсея, расчистить место для своих товарищей; приняв эти их попытки за панику, предвестницу бегства, нападавшие с диким гиканьем повалили вперёд. На мгновение Хагену стал виден предводитель его противников. Сквозь узкую прорезь шлема его глаза впивались в коренастую фигуру в невзрачных серых доспехах, верх лица его прикрывал кованый шлем, наружу торчала лишь борода. Что-то странно знакомое почудилось Хагену в этом лице, наполовину скрытом сталью. Сигрлинн говорила о магии, пришедшей из Мира Источника… неужели он вновь встретит здесь своего былого товарища по походу к полю Гнипахеллира?
Немалыми усилиями дружинники Хагена смогли расчистить место для своего предводителя. Хаген чувствовал, что к нему вернулось прежнее непоколебимое спокойствие, что так часто выручало его в былые годы. Ощущение шершавой рукояти Голубого Меча, зажатого в руке, рождало уверенность, что уж ему-то удастся выправить положение.
