И он отшатнулся. Что-то глубоко в нём почувствовало, что это непереносимо, когда тебя ведут, а ты лишь покорно идёшь, куда приказано. И ещё чувствовалось за этой рукой и что-то иное… словно кто-то из Молодых Богов решил покончить дело разом…
Трогвар отшатнулся.
И под его ногами разверзлась пустота.
Он полетел вниз, и его дикий крик слился с отчаянным, душераздирающим воплем Наллики.
А потом снизу рванулись волны пламени, и страшный голос Ракота грянул ему прямо в уши:
– Привет тебе, воин Великой Тьмы!
Грудь Трогвара терзал огонь, выжигая из него всё, что составляло человеческую сущность Крылатого Пса. Память распадалась, глаза выгорели… однако он всё ещё кричал – кричал весь почти что бесконечный путь до тёмного Дна Миров, до тёмной Цитадели Ракота.
Мы, авалокитешваары, народ мирный и совсем не воинственный, однако волею судеб мы в своё время попали под власть Тёмного Владыки. Нельзя сказать, что мы так уж нахлебались горя; впрочем, речь сейчас не о том. Своими глазами я видел того, кто в бытность свою смертным носил имя Трогвара из Дем Биннори; и от самого Ракота Восставшего услыхал я эту историю.
И ещё поведали мне: когда именовавшийся Трогваром вновь обрел чувства и сознание, то увидел он перед собой сперва высокий Тёмный трон и восседавшего на нём Великого Ракота, а рядом с ним стоял некто, похожий на самого Трогвара после Великого преображения, – высокий, стройный, серый, с могучими крыльями за плечами; и, вглядевшись в него, Трогвар понял – хоть почти вся память о прошлом и покинула Крылатого Пса, – что перед ним стоит его отец.
И поведал былой король Халлана вновь обретённому сыну, что покинул сей мир в ту самую ночь, когда воины Чёрного Ордена напали на дом Гормли; послал тогда король моление всемогущему Ракоту, прося у него спасения для своей семьи; и внял его мольбам Восставший. Но не мог Владыка Ночи содеять сие просто так, покорный куда более могучим, чем сам он и даже Молодые Боги, вселенским законам магических Сил; был Ракот вынужден требовать плату за свою помощь, и таковой платой стала жизнь короля.
Спас тогда король Трогвара и Арьяту, и Восставший вложил в руки принцессы Призрачный Меч. Так и вышло, что как бы изначально предначертан был путь Крылатого Пса; Призрачный же Меч вырвали из руки принцессы Арьяты сами Молодые Боги, когда после долгих усилий подобрали ключи к чарам Ракота…
Воином Великой Тьмы стал Трогвар. И место ему отведено было на самой верхней ступени Тёмного трона, по правую руку от самого Восставшего. И долго и с победами водил родившийся Трогваром в бой чёрные легионы Тьмы…
И неведома мне, смиренному писцу, дальнейшая судьба того, кто был Трогваром, судьба, что ждала его после падения тёмной Цитадели и пленения Ракота. Слышал я, будто сгинул носивший Знак Крылатого Пса в последнем отчаянном бою; хотя куда более упорные слухи ходили – и склонен я доверять им, ибо имею и сам некоторые наблюдения, – что сжалился в последний миг над ним Дух Познания, Великий Орлангур, чья мощь превыше мощи сил как Света, так и Тьмы, и по просьбе Дор-Вейтарна, что стал после своего ухода с Земли служить Столпу Третьей Силы, спас Великий Орлангур именовавшегося Трогваром и спрятал где-то в глубинах исполинской Сферы Миров, погрузив в длительный и непробудный сон. Крепко спит Трогвар, но, когда настанет черёд измениться этому миру, восстанет он и вновь обретёт своё поглощённое подземным огнём тело…
А сестра же его, принцесса Арьята Халланская, и впрямь вернула себе престол, ибо северные бароны, увидев её Королевский Знак, тотчас приняли её сторону; и она основала новую династию, что правит в Дайре и по сей день.
На сём заканчиваю. Скромный теперь отшельник, а когда-то ближний писец двора Восставшего, авалокитешваара Иштаурбин.
Моей жене Ольге
По залитой кровью траве смертного поля шли семеро. Четверо мужчин и три женщины. Все были измучены, мужчины вдобавок изранены. Они не знали, кто бился здесь, в этой реальности, чьи рати сошлись на поле брани и кто победил. Они оказались здесь случайно.
– По-моему, это Белоста, – нарушил тягостное молчание один, высокий и светловолосый, со странными белыми глазами без зрачков. Они казались заполненными чистым белым пламенем. Грудь у мужчины была разворочена, и непонятно было, как он ухитряется идти с такими ранами как ни в чём не бывало.
– Белоста… – эхом откликнулся низкорослый, смуглокожий крепыш. – Ты прав, брат. Это она. Я узнал…
– Мир демонов, – низким, грудным голосом произнесла молодая женщина, крепкая, коренастая, широкобёдрая. – Я бывала тут… и даже кое-что позаимствовала.
– А чья это идея – отправиться сюда? – вновь задал вопрос белоглазый.
– Похоже, мы все подумали в тот миг об одном и том же, – усмехнувшись, ответил смуглый.
