– Валя, за пару лет до окончания войны в отпуск поехал Ираклий Сухожилин из соседнего села. Я с ним послал для вас хлеб, консервы, сахар. Он вас нашел?
Валентина расхохоталась:
– И смех, и грех. Нашел нас Ираклий. Прибыл в самое голодное время. Я собрала в поле гнилую картошку, добавила в нее лебеду и напекла лепешек. Они получились румяными, пышными, но до тошноты невкусными. Посадила за стол фронтовика, он достал твои продукты, нарезал хлеб с колбасой. Все стали есть. Ираклий, видимо, подумал, что я напекла детям деликатесы, и не притронулся к еде. Он уплетал твои продукты.
Дети у нас стеснительные. Они давились лепешками и наблюдали, как исчезает хлеб. Осталось полбулки.
Ираклий поблагодарил нас и ушел. Я разрезала остатки хлеба и отдала по кусочку детям. Они с восторгом уплетали вкуснятину и даже собрали со стола крошки.
Егор потрепал сыновей по голове, сказал:
– Сынки, для вашего счастливого будущего мы побили врага и сейчас с мамкой работаем словно волы. Но это все временно. Наступит, я думаю, счастливое время.
Егор поделился мыслями о запчастях с председателем. Тот хмыкнул:
– Заманчиво, но незаконно. Как пойдем по домам?
– Мы не станем заходить в хаты, запчасти, если есть, валяются во дворах и сараях.
– Добро! Кликни с десяток активистов-механизаторов, и двинем экспроприировать колхозное добро.
Обход начали с самого дальнего дома. Там жила семья Зиминых. Хозяин погиб на войне. Его жена воспитывала четверых детей. Узнав цель прихода, буркнула:
– Ищите в огороде. Там что-то валяется.
В зарослях бурьяна обнаружили запасные части к гусеничному трактору. Председатель удивился:
– Когда мог столько утащить?
Хозяйка спокойно ответила:
– На втором месяце войны, всем было не до колхоза. Он мечтал вернуться, сесть за руль трактора.
И заплакала.
Пантелей распорядился выписать семье три килограмма муки и два литра молока.
Двор, другой, третий – везде находили запасные части для техники. Загрузили одну полуторку, наступила очередь другой.
На одном подворье вышла осечка. Нелли Загитуллина встретила пришельцев с ружьем.
– Зайдете – убью! – и взвела курок.
– Не дури, Нелька, – крикнул тракторист Грибанов и открыл калитку. Не успел сделать пару шагов, как раздался выстрел. Грибанов заорал так, словно его резали. Люди отпрянули в сторону. Загитуллина с усмешкой дала совет:
– Тащите его к реке. Я стреляла солью.
И захлопнула калитку.
Мужики глядели на Пантелея. Егор спросил:
– Что с ней делать?
Председатель глухо ответил:
– Мы похожи на грабителей. Забудьте этот эпизод.
В последний дом зашли для галочки. Здесь до войны жили Петр и Галина Филатовы. Оба ушли воевать и не вернулись. Детей-погодков воспитывала мать Петра Татьяна.
Едва открыли дверь покосившегося дома, как услышали тихий вой. Первым вперед рванул Егор. На полу сидели два мальчика-скелета и скулили. Один из них грыз деревяшку. На кровати лежал полуразвалившийся труп Татьяны.
Пантелей от ужаса глотнул воздуха, закашлялся:
– Почему к ним никто не заходил?
Люди молчали. Егор предположил:
– Татьяна слыла нелюдимой. В хату никого не пускала. Мужики, заверните мальцов в одеяло и помогите их донести до моего жилища.
Председатель осторожно вставил слово:
– Может, мальцов в детдом?
– Нет, Пантелей! Они будут жить у нас. Я не могу предать память родителей-фронтовиков, – твердо отчеканил Егор. И добавил: – Отец ребятишек – мой дальний родственник. В нашем роду не принято сдавать детей в приюты.
Валентина, увидев два маленьких скелета, запричитала:
– Что с вами судьба сотворила?
Детишки, словно зверьки, смотрели на хлеб, что лежал на столе.
Валентина размочила его в воде, дала каждому по мякишу.
– На этом хватит. Сварю похлебку, еще чуток еды дам. Ты, Гора, иди на службу, ни о чем не беспокойся.
Егор вздохнул и направился в контору. В председательском кабинете едва уместились механизаторы. Пантелей горячо убеждал:
– Ремонт всей техники надобно завершить за неделю.
В ответ рокот:
– Ты, председатель, держишь нас за людей, которые никогда не устают, у которых нет семей. Сегодня – срочно вспашка. Завтра – почини трактора. А послезавтра?
Председатель мрачно ответил:
– Послезавтра начнем и всю зиму будем строить двухэтажные дома.
Егор спросил:
– Среди нас нет каменщиков. Кто их нам пришлет?
Вдруг все услышали мычание, головы повернулись к двери. Там стояла Верка. Она что-то написала на бумаге, протянула Пантелею. Тот прочитал: «До войны в училище я получила специальность каменщика. Могу людей обучить».
Пантелей ошалело смотрел на Верку, словно это был кусок золота. Он невнятно что-то пробормотал, вдруг схватил руку девушки и поцеловал.
Секретарша, увидев происходящее, перекрестилась, а кто-то съехидничал:
– На вашей родине, в Ленинграде, всем конечности целуют?
Председатель нашелся с ответом:
– Так принято во всем цивилизованном мире. Думаю, ваши дети, внуки тоже будут целовать руки девушкам, матерям, сестрам.
– Председатель, сколько тебе годков? – спросил тот же голос.
– Это к делу имеет отношение? Так и быть, отвечу: мне двадцать восемь.
– Понятно, кровь играет.
В кабинете дружно захлопали.
