Когда-то японцам, из века в век страдавшим от землетрясений, наводнений, пожаров, была свойственна известная «культура» в борьбе со стихийными бедствиями, но послевоенные поколения ее утратили. Оказалось, что городские жители, особенно токийцы, вообще не знали, что надо делать в случае катастрофы, хотя в периоды затишья об этом немало говорили. Огромный город жил напряженной жизнью, люди в бесконечной погоне за хлебом насущным и за наслаждениями старались не думать о черном дне. Многомиллионный человеческий улей бурлил, кипел, радовался, печалился и забывал – не хотел помнить! – что однажды может грянуть беда.
С землетрясением не справишься. А пожар? Ведь с ним можно бороться. Однако огонь безумствовал в районах сплошных жилых застроек. Из кухонь он вырвался на улицу, пожирая все на своем пути. Повсюду в панике металась охваченная ужасом толпа. В результате тысячи людей были задавлены и затоптаны. В охваченном огнем нижнем городе вытащенная на улицу мебель помогала распространению пожара. Спасаясь от пламени, люди бросались в вонючие пруды и реки, но с берега наступали все новые и новые толпы, и тесные городские водоемы вскоре превратились в огромные братские могилы. К ночи задул ветер, огонь взвился к небу, разметался вширь, грозя нижнему городу полным уничтожением. Как только началось землетрясение, все пожарные части столицы получили чрезвычайный приказ выехать к месту бедствий. Однако лишь отдельным пожарным машинам удалось добраться до горящего центра – улицы мгновенно сделались непроезжими. В районы, пострадавшие в меньшей степени, проскочить было проще, но и там пожарники не могли оказать ощутимой помощи – не было воды. Почти все реки засыпало, а пожарные краны не действовали. Прекратилась подача электроэнергии. Работу пожарных затрудняли беспорядочно мечущиеся люди. Случалось, водителя врезавшейся в толпу машины выволакивали из кабины, избивали и затаптывали, превращая в кусок кровавого мяса.
– Ничего нельзя сделать, – в ужасе докладывал пожарный, держа совершенно бесполезный шланг.
Командир хватался за трубку радиотелефона:
– Динамит, где динамит? Что вы там прохлаждаетесь?! Что? Машина не может сдвинуться с места? Толпа? На себе тащите! На горбу! Да побыстрее, черт возьми!
Опять толчки. На этот раз несравненно слабее, но у людей чувство опасности уже обострилось до крайности, и потерявшая голову толпа вновь с воплями бросается бежать.
– Всех просим эвакуироваться! Здесь опасно. Немедленно эвакуируйтесь в сторону Такэбаси, – орал громкоговоритель на пожарной машине. – Приступаем к взрыву строений для подавления огня. Просим эвакуироваться!..
Наконец-то прибыла бригада подрывников и бросилась в бушующий огонь с шашками динамита. Цель – огромный двухэтажный пакгауз и железобетонное фабричное здание. Пакгауз уже загорелся.
– И мост взорвите, – осипшим голосом приказал командир отряда.
– А оттуда все еще бегут… – обернулся к нему один из членов бригады.
– Неважно, подготовьте все к взрыву… – захрипел командир. – Приказ!
Со стороны моста бежали пожарники со шлангами, спеша укрыться за отступавшими машинами. Взрыв грохнул, отдавшись тупой болью в животе, и пакгауз исчез в сером дыму.
В перекошенную, полуобвалившуюся, засыпанную песком и пылью резиденцию премьер-министра вошли мертвенно-бледные председатель Комитета общественной безопасности и министр здравоохранения. Премьер был не один. С ним были министр промышленности и торговли и начальник Управления силами обороны.
– В районах Канда и Синдзюку происходят столкновения между толпой и отрядами оперативных сил, – сказал министр здравоохранения. – Я, конечно, понимаю, что людей не хватает, но мысль использовать оперативные силы не совсем удачна.
– Сейчас не время думать, удачная или нет, – возразил ему министр промышленности и торговли.
– Часть оперативных сил заменим отрядами самообороны, – сказал начальник управления обороны. – Только что поступила просьба от мэра и комиссии по защите от бедствий. Строительные и транспортные полки первой дивизии уже введены в действие. Обычные корпуса тоже, однако оружия у них нет ни у кого…
– А не опасно это? – нахмурил брови председатель Комитета общественной безопасности. – Население, скажем прямо, охвачено паникой.
– Неважно! Идут спасать соотечественников. Я сказал им – исполняйте свой долг, умрите за соотечественников! Умрите безоружные, если придется умереть, а мы с честью вас похороним… – начальник управления, видно упрямый и твердый человек, часто замигал глазами. – Вы тут говорили о мобилизации сил самообороны для охраны общественного порядка. А я категорически возражаю! Это надо оставить на крайний случай, на самый крайний! А пока силы самообороны будут действовать только и только как спасатели. Мы уже мобилизовали и первый воздушно-десантный корпус Нарасино и десантный полк Касумигасэки с единственной целью использовать их на спасательных работах…
