Книга известного русского писателя Героя Советского Союза Владимира Карпова состоит из двух частей. В первой из них повествуется о гибели и воскрешении фронтового разведчика Степана Доронина, которого коллизии судьбы заносят в Аргентину. Во второй части представлен сокращенный вариант популярной книги «Взять живым», рассказывающей о боевом пути разведчика Василия Ромашкина, где прослеживаются жизненные вехи автора книги.
©Карпов В.В., 2010
©ООО «Издательский дом «Вече», 2010
©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
В 2006 году к своему 85-летию я издал сборник повестей и рассказов, в нем был рассказ «Се ля ви – такова жизнь», – так я назвал и всю книгу.
Неожиданно для меня при подведении итогов литературного года сборник мой получил высокую оценку как лучшая книга прозы 2006 года, и я был удостоен звания лауреата. Об этом было напечатано в «Литературной газете», и премия мне была вручена в Центральном Доме литераторов.
Герой заглавного рассказа, фронтовой разведчик Степан Доронин понравился не только читателям, но и мне самому. Он попал в безвыходное положение – по советским законам ему грозил расстрел, по немецким – тоже, однако он не растерялся. Я стал узнавать, как продолжилась жизнь Степана.
Существует убеждение, что разведчик находит выход из любого безвыходного положения. То, что произошло с Дорониным после, казалось бы, его неминуемой гибели, подтверждает это. Фактически после всех злоключений он воскрес и прожил еще одну жизнь, о чем я и намереваюсь рассказать читателям.
Война войной, а природа вершила свои вечные добрые дела: апрель 1945 года был такой же, как до войны, как десять и сто лет назад, – теплый, влажный ветерок разносил йодистый запах прибрежных водорослей. Балтийское море после зимних бурь успокоилось и с легким шуршанием выплескивало на песчаные пляжи кружевные языки изумрудной воды прибоя. На востоке по утрам разгорались яркие алые зори, оттуда вместе с нашими войсками шла на запад Победа.
Войска, наши и немецкие, стягивались к Берлину для последней схватки за гитлеровскую столицу. Советских войск было так много, что некоторые соединения вывели во второй эшелон – зачищать отдельные очаги сопротивления, оставшиеся после быстрого продвижения, и одновременно с этим нетрудным делом – отдыхать.
Генерал-полковник Федин Петр Петрович, командующий армией, получил участок побережья шириной больше сотни километров, здесь уже воевать-то не с кем, только на большой косе с несколькими дачными городками отбивались тысяч десять – пятнадцать немцев – остатки разбитых частей, которых загнали на эту косу наши прибрежные дивизии.
На косе старший по званию да и по возрасту, худой, костлявый генерал-лейтенант Минц взял командование на себя. Он организовал оборону в самой узкой горловине косы и приказал:
– Прочно удерживать эти позиции, пока я не вывезу всех с этой проклятой песчаной опухоли! Стоять до последнего вздоха! За вашей спиной боевые друзья, которым еще предстоит биться за Берлин!
Минц велел мобилизовать, реквизировать, просто отобрать все плавсредства, которые были на полуострове, – рыбацкие сейнеры, шхуны, прогулочные катера, частные яхты, и на них стал вывозить подразделения на побережье, которое немцы удерживали западнее Берлина.
Генерал Федин – опытный воин, виски у него засеребрились еще в войне с Финляндией, а после битвы за Ленинград голова вся побелела и даже в небольших усах проступила алюминиевого цвета седина.
Командарм был недоволен полученной задачей: ему да и воинам его армии хотелось участвовать во взятии Берлина. Но приказ есть приказ!
Сопровождаемый штабными офицерами и охраной, Федин на виллисе выехал на рекогносцировку.
Поехал с командующим и член Военного совета генерал-майор Матвеев Григорий Ильич, полный, рыхлый, штатский на вид да и по профессии – был он до войны секретарем горкома партии в небольшом сибирском городе.
Здесь, в тылу, война не ощущалась, курортные и дачные городки пустовали, хозяева отелей и дач ушли с немцами, простые жители прятались в подвалах и погребах, на глаза не показывались. Коттеджи, парки, скверы, освещенные ярким весенним солнышком, блестели свежей, еще маслянистой листвой, будто улыбались, встречая победителей. Птицы весело щебетали, наполняя жизнью кудрявую растительность.
– Хорошо! – сказал с легким вздохом Федин, глядя на эту прелесть.
– Будто и войны здесь не было, – согласился Матвеев, сидевший за спиной генерала на заднем сиденье.
