Гибель Осипа Мандельштама полностью

Передо мной — бесценные документы. Без малого шестьдесят лет хранилась и охранялась эта зловещая папка в серой обложке под гри­фом «секретно» — «Дело №4108 по обвинению гр. Мандельштам О. Э. Начато 17.V.—1934 г.». Заглянув в эту папку, как в подвальную лабо­раторию убийц, можно не только узнать тайное, но и перепроверить общеизвестное.

«<…> Внезапно около часа ночи раздался отчетливый, невыносимо выразительный стук. «Это за Осей»,— сказала я и пошла открывать.

За дверью стояли мужчины,— мне показа­лось, что их много,— все в штатских пальто.

<…> Они с неслыханной ловкостью и быстро­той проникли, отстранив, но не толкнув меня, в переднюю, и квартира наполнилась людьми. Уже проверяли документы и привычным, точным и хорошо разработанным движением гладили нас по бедрам, прощупывая карманы, чтобы прове­рить, не припрятано ли оружие.

Из большой комнаты вышел О. М. «Вы за мной?»— спросил он. Невысокий агент, почти улыбнувшись, посмотрел на него: «Ваши доку­менты». О. М. вынул из кармана паспорт. Прове­рив, чекист предъявил ему ордер. О. М. прочел и кивнул.

На их языке это называлось «ночная опе­рация». <…>

В наши притихшие, нищие дома они входили как в разбойничьи притоны, как в хазу <…> где <…> собираются оказать вооруженное сопротив­ление. К нам они вошли в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая 1934 года».

В этот вечер как раз приехала из Ленин­града Ахматова.

«Обыск продолжался всю ночь. Искали сти­хи, ходили по выброшенным из сундучка рукопи­сям. Мы все сидели в одной комнате. Было очень тихо. За стеной, у Кирсанова, играла гавайская гитара. Следователь при мне нашел «Волка» («За гремучую доблесть грядущих веков…») и показал Осипу Эмильевичу. Он молча кивнул. Прощаясь, поцеловал меня. Его увели в семь утра. Было совсем светло» (Анна Ахматова. «Листки из дневника»).

И Надежда Яковлевна, и Анна Андреев­на, видимо, ошиблись в дате. Немолодые одно­годки. Ахматова вспоминала эту ночь более двух десятилетий спустя, ей было под семьдесят, за это время произошло столько трагических со­бытий. Надежда Мандельштам взялась за перо еще позднее. Вслед за ними дату ареста — в ночь с 13 на 14 мая — повторяют все исследо­ватели.

Открываем папку. Орфографию следовате­лей сохраняю. Позволю себе для краткости лишь некоторые купюры.

Лист дела 1. «Ордер №512» выдан 16 мая 1934 года «сотруднику Оперативного Отдела ОГПУ тов. Герасимову на производство Аре­ста-обыска Мандельштам Осипа Эмильевича». Сколько здесь устрашающих заглавных букв! Справа, внизу,— малоразборчивая размашистая роспись красным жирным карандашом. Ясно вы­деляется лишь первая буква — Я. Надежда Яковлевна и Ахматова считали, что это подпись Ягоды. Однако при внимательном рассмотрении выяснилось, что расписался Я. Агранов, «Зам. Председателя ОГПУ».

Лист дела 2. Протокол обыска-ареста от 16 мая. Изъяты «письма, записки с телефонами и адресами и рукописи на отдельных листах в коли­честве 48 /сорок восемь/ листов.

Обыск производил комиссар Оперода Гера­симов, Вепринцев, Забловский».

Арестованного отвозят на Лубянку. Что взял с собой поэт?

«Управление делами ОГПУ. Комендатура.

16/V—1934. Квитанция №1404.

Принято <…> Восемь шт. воротничков, гал­стук, три запонки, мыльница, ремешок, щеточка, семь шт. разных книг».

Отдельная квитанция на деньги — 30 рублей.