«Антисоветские элементы из литераторов используют МАНДЕЛЬШТАМА в целях враждебной агитации, делают из него «страдальца», организуют для него сборы среди писателей».
НКВД — организация творческая, переписав донос Ставского, старший лейтенант госбезопасности В. Юревич развивает тему дальше: «Сам МАНДЕЛЬШТАМ лично обходит квартиры литераторов и взывает о помощи». Но этого мало, чтобы казнить. Что еще добавить? «По имеющимся сведениям, МАНДЕЛЬШТАМ до настоящего времени сохранил свои антисоветские взгляды». Уже лучше, уже теплее, но еще не горячо.
И вот — резкий взлет мысли, неожиданный поворот:
«В силу своей психологической неуравновешенности МАНДЕЛЬШТАМ способен на агрессивные действия.
Считаю необходимым подвергнуть МАНДЕЛЬШТАМА аресту и изоляции».
Кто-то из начальства подчеркнул карандашом столь удачную находку. Слева, на полях, в самом низу, чуть наискосок блеклый карандаш: «Т. ФРИНОВСКИЙ. Прошу санкцию на арест. 27/4». Подпись неразборчива. Чуть выше уже жирный карандаш: «Арест согласован с тов. Рогинским. 29/IV.38 г.». Подпись неразборчива. Еще выше размашистый сочный синий карандаш: «АРЕСТОВАТЬ. М. ФРИНОВСКИЙ 29.IV.38 г.».
У каждого личное орудие убийства — у кого карандаш, у кого фломастер, у каждого свой цвет — красный, синий, зеленый, фиолетовый, черный и т. д. — весь спектр.
На доносе Ставского строится и обвинительное заключение следователя Шилкина, сюда перекочевывают целые абзацы доноса. О том, например, что, несмотря на запрет, поэт часто приезжал в Москву, «останавливался у своих знакомых, пытался воздействовать на общественное мнение в свою пользу путем нарочитого демонстрирования своего «бедственного» положения». Далее — слово в слово — из «Справки»: об «антисоветских элементах из среды литераторов» и «страдальце».
Вот что значит правильно составленный донос, вот какой у него долгий путь: от организации ареста — до приговора.
Прежде чем «бедственное положение» и «страдалец» взять в язвительные кавычки, агенты НКВД, чтобы изобличить поэта, провели крупномасштабную операцию.
Лист дела 6. 29 мая 1938 года.
«Совершенно секретно, г. Калинин.
НАЧ. 4 ОТДЕЛА УГБ УНКВД по Калининской обл.
4-м Отделом ГУГБ НКВД СССР арестован за а/с агитацию писатель МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич, который по имеющимся у нас данным имеет в г. Калинине 2-е квартиры, одна из них находится по Савеловской улице д. № 52 и вторая по 3-й Никитиной ул. д. № 43.
Просим срочно произвести обыск в этих квартирах и результат обыска вышлите немедленно в 9-е отделение 4-го отдела ГУГБ НКВД».
Цель обыска — обычная, постановление (лист дела 7) разъясняет: «<…> с целью обнаружения оружия, переписки и других вещественных доказательств подлежащих обязательному изъятию».
Выясняется, что на ул. 3-й Никитиной поэт с женой снимали угол. Ни оружия, ни вещей, ни даже бумаг агенты не нашли. А что же на другой квартире, на Савеловской, 52?
«Одновременно сообщаем,— доносят младшие коллеги,— что в г. Калинине, улицы под названием «Савеловская» нет».
Ответ в Москву направлен лишь 9 июня. Видимо, 11 дней чекисты искали Савеловскую улицу.
