– Рад с вами познакомиться. Я доктор Джейсон Уэлд, главный сотрудник отдела микробиологии, работаю в области технологии биохимического синтеза и главный аналитик, – поздоровался в ответ Джейсон. – Кристин, у меня будет к вам небольшая просьба. Вы можете выявить патоген, который содержится в этой пробе крови?
Джейсон протянул герметичный контейнер в руки Кристин. Она внимательно посмотрела на него, взяла и согласилась провести идентификацию. Джейсон остался в холле перед входом в лабораторный комплекс дожидаться результатов. Он буквально в прямом смысле слова не мог усидеть на месте, все ходил из стороны в сторону. Билла это немного смущало, так как такого поведения и волнения среди сотрудников почти никогда не было. Это говорило о серьезности дела. Для Джейсона время шло очень медленно, он уже не мог терпеть, словно целая вечность прошла, прежде чем Кристин вышла из комплекса. Джейсон и Билл заметили, что новая сотрудница была очень шокирована увиденным.
– Билл, ты можешь нарушить одно правило?
– Какое? – подозрительно спросил Билл.
– Мне надо, чтобы доктор Уэлд прошел со мной. То, что я увидела под микроскопом, очень… странно…
Билл смотрел на лица Кристин и Джейсона. Он очень не хотел этого делать, так как его могли за это уволить из самой службы безопасности, но сделал исключение.
– Только никому! Понятно? Иначе будет очень плохо и мне, и вам, – пригрозил Билл.
– Билл, не волнуйся, все будет хорошо, – ответил Джейсон.
Билл буквально на пару секунд выключил камеру, смотрящую на вход в комплекс, чтобы пропустить Джейсона и Кристин, и ему тут же позвонили из главного отдела безопасности.
Тем временем Джейсон и Кристин шли по белому от освещения и непроницаемого покрытия лабораторному коридору. Вход в каждое помещение был по строго определенным магнитным ключам, код которых менялся каждую неделю. В самих лабораториях работали люди в изолирующих полимерных костюмах, усиленных углеродными волокнами. В такие костюмы из замкнутой системы фильтрации подавался воздух под давлением. Сами работы с патогенами проводились в закрытых боксах с помощью роботизированных устройств, напоминающих руки. В лабораториях круглосуточно работали датчики обнаружения мелкодисперсных аэрозолей любой природы. В случае их срабатывания весь комплекс закрывался, чтобы никто не мог выйти наружу, а в лаборатории, где сработал датчик, тут же срабатывала система дезинфекции, которая вмиг распыляла сильнейший химический раствор, убивающий все живое за считаные секунды. Так как люди находились в костюмах, в которых было избыточное давление, химия не попадала вовнутрь, но, тем не менее, после инцидента они находились целую неделю в специальной комнате под особым присмотром, пока не появятся первые симптомы той или иной болезни. Если они не появлялись, сотрудник, перед тем как выйти наружу, проходил через множество санитарных мероприятий. К счастью, за все время существования комплекса таких инцидентов не было. Джейсон и Кристин шли в секцию «А», где велись работы с самыми опасными патогенами, которые только существовали в природе. Перед входом в секцию они зашли в раздевалку, которая закрывалась в обоих проходах толстыми герметичными стальными дверьми, переоделись в изолирующие костюмы и только после процедуры дезинфекции попали в лабораторию, где работала Кристин. Она указала Джейсону на микроскоп, на приборном столике которого уже лежал препарат из исследуемой крови. Джейсон подошел и начал внимательно смотреть в окуляры. В образце практически не были целыми эритроциты, за исключением некоторых, но они были слегка другой формы, более продолговатой и более мелкие, чем нормальные клетки. Между клетками была вязкая жидкость неизвестного происхождения, буквально склеивающая все вокруг себя. Между всеми тельцами были видны темные вкрапления, сохранившие свою двигательную функцию. Джейсон не мог понять, что он наблюдал, и начал задавать вопросы Кристин:
– Итак, что тебе удалось выяснить?
– Доктор Уэлд, жалко, вы не видели, что происходило с образцом до этого. Я поэтому так долго отсутствовала, так как все это время наблюдала за клетками. Видите эти темные вкрапления?
– Да, вижу.