В то время, в 1835 году, на Кубе еще не были известны такие прелести цивилизации, как паспорта и таможенные чиновники, только и ждущие момента, чтобы переворошить до последнего лоскутка багаж путешественника. Поэтому Гай зашвырнул свой саквояж в баркас, уже ожидавший пассажиров, и вскоре был на берегу. И тотчас столкнулся с проблемой, которую, как он самонадеянно вообразил, давно уже разрешил: никто не мог разобрать ни единого слова из его испанского, обретенного им в таких муках! Вот что делает тяжелый акцент янки с восхитительно шелестящим кастильским говором, даже если осваивать его с помощью местных учителей, – это в лучшем случае бесчестье, но то оскорбление действием, которое нанес испанскому языку Гай, выучивший его по книгам, но ни разу не слышавший, как на нем говорят, было деянием, едва ли не заслуживающим виселицы.
Добродушные кубинцы приветствовали его попытки бурным хохотом и тут же отправили стайку мальчишек поискать кого-нибудь говорящего по-английски. Гай ждал, тоскливо думая: «Я должен выучить язык как следует. Слова я знаю, а вот с произношением – беда. Да если б они еще не трещали все разом, я, может быть, и разобрал бы, что они говорят…»
Ватага малышей возвратилась с ликующими кликами, сопровождая высокого с внушительными усами человека в мятом белом костюме. Голову его покрывала соломенная шляпа.
– Добрый день, сеньор, – сказал он. – Чем могу помочь вашему сиятельству?
– Здравствуйте. Я ищу американца по имени Ричардсон. Капитан Трэвис Ричардсон. Вы не знаете его, сэр? Его называют капитан Трэй…
И тотчас малыши подняли крик:
– El Capitan Tray! El Capitan Tray! Seguro, Senor! Venga con nosotros y…[9]
– Тихо! – заорал переводчик и снял свою широкополую шляпу, не обращая внимания на палящее солнце. – Ваша светлость имеет честь быть другом Великого Капитана Трэя?
– Да, – ответил Гай. – Он мой друг. Где его можно найти?
– Это, ваша милость, представляет определенную трудность. Капитан Трэй больше не живет в Гаване. Недавно он женился, перестал ходить в море и купил себе finca[10] в нескольких милях отсюда. Но, если вы располагаете достаточными средствами, чтобы нанять пару лошадей, я с удовольствием покажу вам, где находится эта finca. Вы ведь этого хотите, не правда ли?
– Да, я хотел бы туда добраться. Покажите мне, где можно нанять лошадей, и отправимся в дорогу, если это не оторвет вас от дел.
– Ну, мои дела не так уж важны, они мало что значат в сравнении с удовольствием быть полезным другу el gran capitan[11] Трэя! – сказал переводчик. Затем он повернулся к старшему из малышей: – Ты, Мигель, возьми вещи сеньора, пойдешь с нами. Нет, нет! Я сказал – один Мигель! Больше нам не нужно!
Мигель схватил саквояж, и Гай впервые мог разобрать слова – ведь их сопровождали жесты и действия. Он был просто ошеломлен, когда понял, насколько велика разница между тем, как они произносились и как он сам бы их произнес. «Сколько времени потеряно, – подумал он с горечью, – придется все начинать сначала…»
Они ехали по извилистой дороге среди холмов, окунувшись в их благословенную прохладу, причем сеньор Рафаэль Гонзалес (так звали переводчика) настоял на том, что саквояж будет везти он. Дон Рафаэль болтал без перерыва, выкладывая Гаю все новые и новые известные ему подробности о Ричардсоне:
– Должен вам сказать, что ваш великий и благородный друг – один из самых любимых на Кубе людей, несмотря на то что он иностранец. Есть огромная разница между его поведением и тем, как ведет себя большинство extranjeros[12], вы понимаете, ваша милость? Прежде всего он взял на себя труд в совершенстве овладеть нашим языком – мудрая политика, осмелюсь вам сказать, которой и вашей милости следует придерживаться в будущем…
– Я последую вашему совету, – сказал Гай. – Продолжайте…
– Хорошо. Во-первых, капитан был безгранично щедр к беднякам. Его доброта вошла в поговорку, и именно поэтому, я думаю, он сумел так удачно жениться. Сама донья Мария Кармен дель Пилар Ортега-и-Бассет не столь уж богата, но никакая другая местная дама не занимает такого высокого положения в обществе… Блестящая женитьба и такая романтическая! Ведь стоило донье Пилар выразить вполне объяснимое отвращение к профессии нашего доброго капитана… amvor de Dios[13]! Что я говорю!
– Ничего страшного, – сказал Гай. – Я знаю, что капитан Трэй – работорговец.
– Как камень с сердца свалился! Мне не хотелось бы выдавать тайну капитана. Он заслужил всеобщее уважение на Кубе, когда без всяких колебаний согласился покончить с морем и ремеслом работорговца, чтобы стать уважаемым ranchero[14] из любви к донье Пилар. И не так уж велика была эта жертва! Любой мужчина сделал бы это ради такой красивой женщины!
«Проклятье, – подумал Гай. – Вот уж не везет так не везет! Собирался походить по морям с капитаном Трэем, а тут подвернулась какая-то глупая баба и все разрушила! Но, может быть, капитан даст мне рекомендации и я смогу подыскать себе другой корабль…»
