Вероника быстрыми, ловкими движениями связала им ноги и руки. Потом вместе, тяжело дыша, перенесли тела, сначала Галины, затем Тадеуша, в ниши и облокотили их о стену все в той же сидячей позе.
Гольдштейн наклонился и взялся за мастерок. Вероника подала первый кирпич. Нотариус положил его в ногах Тадеуша. Стена начала расти…
Мрочек тряхнул головой и открыл глаза. Почти одновременно пришла в себя и Галина. Кирпичи, быстро укладываемые старым нотариусом, достигали обоим уже чуть ли не до
груди.
— А, добрый вечер, — сказал Гольдштейн. — Очень крепко спите!
Сквозь лейкопластырь Тадеуш пытался что-то говорить.
— Ох, нет, не говорите, прошу вас. Я знаю, что вы, наверное, немного удивлены. Признаю, ситуация несколько непривычная. Сейчас все объясню, но кратко, потому что когда положу последний кирпич, вы не будете меня уже так хорошо слышать, а кричать я, конечно, не смогу. Все должно остаться между нами.
Вероника, которая хозяйничала возле Галины, улыбнулась спокойно.
— Стало быть, ваш дядя должен был умереть, потому что нашел Бруно. Вы не знали Бруно? Бруно Хейдель, мой товарищ по СС. Только я был несколько благоразумнее. Мы вместе работали в концлагере. Был там один еврей с семьей. Даже стыдно признаться, немного похож на меня. Нотариус. Помер, бедняга. И вся его семья тоже. Все в один день. А документы я взял в канцелярии лагеря и припрятал на всякий случай. И вот понадобились позже, как видите. Психология, знаете, великая наука. Никому как-то и в голову не пришло, чтобы офицер СС после войны мог скрываться в личине еврея…
Он положил очередной кирпич. Тадеуш смотрел на него неотрывно. Следующий кирпич уже прикрыл его подбородок.
— Бруно, к сожалению, не повезло. Прибыли мы сюда втроем: он, его жена и я. Его опознали. Когда он сбежал, из последних сил к нам добрался. Умер на другой же день. Была зима. Все замерзло. А он был большой и тяжелый. Но как раз тот единственный дом на нашей улице не был заселен. Замуровали Бруно в надежде на то, что…
Тщательно положил новый кирпич. Теперь уже видны были только глаза и лоб молодого доктора.
— …что будет покоиться там до дня, когда наши вернутся на эти земли. Ну, а старый Мрочек случайно обнаружил его. Не было бы счастья, да несчастье помогло: с сообщением о своем открытии пришел прямо ко мне. Мало того, попросил никому не говорить. Доверился мне. А вот в способности молодого капитана Желеховского не очень верил. Боялся, что комендант может спугнуть возможного сообщника Бруно. Потому что, конечно, Мрочек догадался, что это именно Бруно, и понял, что похоронить его мог только тот, кто тоже был немцем. Да и Вероника положила умершему цветы на грудь. Это была ошибка, хотя и понятная тому, кто действительно кого-то любил. Мрочек хотел сам докопаться до истины. Ну а мы, конечно, допустить этого не могли, потому что неизвестно, как все может обернуться, когда начинают копаться в прошлом и сверять, например, документы. Поэтому мы и постановили, что Мрочек должен умереть. Но так, чтобы все приняли это за несчастный случай. А потом приехали вы, а стена еще не высохла. Случайно находите место вечного упокоения Бруно. Снова возникла очень неприятная ситуация. Это был самый плохой, наверное, час в моей жизни, когда я должен был вскрывать стену и забирать из нее Бруно, имея вас над головой. К счастью, все удалось. Моторка была готова к потоплению с тех пор, как мы решили избавиться от Станислава. Мог, выпив молоко, поплыть без моторки или в моторке. Если бы моторка не затонула, через пару часов мог бы прийти в себя где-то в море. Поэтому нужно было сделать так, чтобы он остался в воде, то есть под водой. С вами позже сложилась похожая ситуация. К сожалению, молоко ваше выкипело. Иначе бы, поплыв в лодке, пошли бы с ней на дно. А с вами заодно и спрятанный там скелет…
Нотариус поднял последний кирпич, но не положил его, желая закончить. Видел только глаза Тадеуша.
— Потом появился этот повятовый Шерлок Холмс в мундире. Он вас подозревает, представьте себе! Завтра, когда ваша машина будет разобрана и зарыта, он узнает от меня, что вы уехали. Вас будут искать. Не найдут, понятно. Может, извлекут со дна моторку и обнаружат в ней скелет? Это действительно будет интересно! Хаос в милицейских мозгах, не так ли? Есть еще несколько мелочей, с которыми…
Нотариус замолк. Раздался стук. Не очень громкий, но настойчивый. Бросил взгляд на Веронику. Она закрыла стену тяжелым ковром. Молниеносно спрятала мастерок и ведро с раствором под стол.
Нотариус быстро вытер руки и направился к двери.
— Кто там?
— Это я, пан Гольдштейн… — ответил приглушенный голос. — Хотел бы увидеться с вами на минутку…
Нотариус открыл дверь.
— Можно?.. — спросил капитан, и пока нотариус успел ответить или преградить дорогу, прошел в кабинет.
Вероника скрылась за косяком, так что в первый момент он и не увидел ее. Сейчас уже стояла, опершись спиной о ковер.
— Хотел вас кое о чем спросить, пан Гольдштейн.
— Слушаю вас… — низенький нотариус вежливо улыбнулся. — Спрашивайте, пан капитан.