— Да вот речь о том, каким образом… — вдруг замолчал. Откуда-то послышался приглушенное то ли хрипение, то ли рычание.
— Что это? — Желеховский поднял брови.
— Что это? — нотариус снова улыбнулся. — Может, и не следует об этом говорить, потому что не зарегистрировал еще, но, видите ли, начал разводить норок. Да, норок. Знаете, скоро на пенсию и…
Снова послышалось еще более отчаянное хрипение.
— Норки? — удивился Желеховский. — Мне кажется, это где-то близко, где-то тут…
Хотел повернуться к стене, но именно в этот момент Вероника, стоявшая сзади, подняла молоток.
— Послушайте, — быстро проговорил нотариус.
Тадеуш сверхчеловеческим усилием подался вперед. Ковер зашевелился.
Молниеносным движением нотариус выхватил из бокового кармана большой парабеллум и нацелил его на капитана.
Желеховский ударил его по руке. Раздался выстрел, и кусок штукатурки отлетел от потолка. Падая на пол, пистолет оказался в руках капитана.
— Ни с места! — не отрывая глаз от нотариуса и не опуская оружия, Желеховский дернул ковер. Увидев человеческое лицо в отверстии, схватил левой рукой один кирпич, другой. Нотариус и Вероника, которые стояли с поднятыми руками у стены, молча смотрели, как падали кирпичи и освобождался Тадеуш, а за ним Галина.
— Это эсэсовцы, фашисты! — крикнул Тадеуш — оба!
— И подумать только, что я оказался здесь только из-за одной вашей оговорки, — капитан ласково улыбнулся нотариусу. — Мучился весь вечер, к счастью, вовремя вспомнил. Всплыли в памяти ваши слова: «Ни один скелет, замурованный в стене, не удержит меня от раскрытия правды». А я же вам не говорил, что тот скелет был замурован в стене!
— Ну что ж, комендант, каждый может ошибиться.
Вероника, которая стояла, выпрямившись и глядя на направленный в их сторону пистолет, вдруг прошипела по — немецки:
— Молчи!
— Да, да, вспомнил вовремя. Но забывчивость — не самый большой мой недостаток… — сказал Желеховский. Вдруг лицо его окаменело. — Вот черт! — сказал. — Я же оставил открытым кран в ванной!