— Договориться, — просто сказал Вацлав. — Мой государь хочет договориться. С твоей императрицей он договариваться больше не станет. Ты и сам знаешь почему. Мартина высокомерная дура, и она неизбежно приведет вас к катастрофе. Она с ослиным упрямством насаждает монофелитство, а иерархи Запада считают это тягчайшей ересью. Ни Италия, ни Африка не приняли Эктезис Ираклия с его догматами. Достаточно толчка пальцем, и эти провинции взбунтуются. Епископы Рима и Карфагена в ярости от ваших действий. Патриарх Пирр предписывает им принять новые правила, но они никогда на это не пойдут. Если вы продолжите настаивать, то потеряете Запад точно так же, как потеряли Египет. Там осталось весьма немного из тех, кто исповедует православие. Почти весь он под властью монофизитов и их папы Вениамина.
— Тогда выбор у нас невелик, — грустно усмехнулся патрикий. — И в нем нет ничего хорошего. Нам придется выбирать между плохим, очень плохим и ужасным.
— Все именно так, — кивнул Вацлав. — Я рад, что мы понимаем друг друга. Сейчас я изложу тебе суть нашего предложения. И ты должен знать, что-то, о чем мы договаривались ранее, уже началось. Болгары, башкиры и мадьяры уже ударили по хазарам. Скоро мы увидим этот народ за Кавказским хребтом. Готовьте свою невесту, патрикий. Ведь вы обещали их хану дочь императора. Если вы обманете их еще раз, вам точно конец. Удара с двух сторон вам не выдержать.
1 Охлос — чернь, простолюдины.
2 Фемы — территориальные единицы, а по своей сути — военные округа в Византийской империи. Воины в них несли службу на земельный надел. Фемная система оказалась чрезвычайно удачным решением. Она предотвратила крах империи в 7 веке. Фема Опсикий была организована первой из всех и занимала центральную часть современной Турции.
Первый удар был страшен. Орды болгар и кочевников, пришедших из-за Итиля, набросились на полупустые хазарские кочевья как голодные волки. Слишком много воинов ушло на юг, чтобы рвать ослабевшую Персию. Слишком хорошую добычу они взяли в прошлый раз. Слишком многие батыры с затуманенным жадностью взором снова собрались в этот набег.
Шахматные фигуры, которых в этой игре было куда больше чем шесть, пришли в движение на доске, клетки на которой разрисованы в десятки разных цветов. Это не те шахматы, в которые уже играют по всему миру. Эта игра называется «высокая политика», а в качестве гамбита тут разыгрывают порой целые страны. В этой игре можно пожертвовать не только свою фигуру, но и чужую. И именно так поступил колдун с далекого запада, о котором здесь слышали лишь краем уха. Хазарские ханы, которым не хватило прозорливости раскусить эту комбинацию, теперь пожинали плоды собственной алчности. Им бросили наживку, и они ее проглотили, давясь от нетерпения. Они и не знали, что жадность — причина бедности. Ведь им никогда не приходилось общаться с одним из тех, кто двигал фигуры по игровой доске, в которую превратился этот мир.
Хазар громили раз за разом, ведь каган болгар Кубрат привел в набег отряды мадьярских и башкирских ханов. А это значит, что воинов у него было раза в два больше, чем могли выставить хазары. Тюркские батыры, забыв о былых распрях, резались отчаянно, пытаясь прикрыть отход своих семей и скота. Получалось так себе, и если коней, по большей части, удалось увести, то баранов пришлось бросить. Не до них, когда на кону жизнь детей.
Июнь 641 года. Хазарская степь. Где-то на территории современного Дагестана.
Эскадрон кирасир с приданной к ним ротой сирот разбил свой лагерь посреди болгарской орды. Ряд палаток из кожи зубра и лося стоял ровно, как по ниточке, что для кочевников было непривычно. Ровные линии — не для людей степи. Они думают иначе. В их жизни прямых линий не бывает. Все балки и ручьи изгибаются прихотливо, а конная лава дышит, то выпуская вперед острые рога флангов, то наоборот, отводя их назад, словно плечи туго натянутого лука. Потому-то и смотрели всадники на невиданный для степи порядок и дивились капризу далекого хана-колдуна. Дивились, но лишнего не говорили, потому как эскадрон княжеских кирасир, вооруженных тяжелыми саблями и пиками, сразил столько тюрок, сколько любому из них сразить за счастье будет. А все потому, что у каждого из них конь добрый, шлем и нагрудник из железного листа, который не взять копьем. Выпускали их тогда, когда хазары плотно вязли в сече и не могли, по степному обычаю, отхлынуть назад. Тогда кирасиры оказывались незаменимы. Они врубались в плотный строй врага и взламывали оборону, кроша бездоспешную конницу. А вот сирот в бой не допускали. Они ставили палатки, таскали воду и варили кашу. Ну и лагерь охраняли, потому как обучены были караул нести и с коня из лука бить. Не как люди степи, конечно, но вполне достойно.
