Следующая неделя прошла в хлопотах, ведь патрикий готовился к отъезду. Слуги императрицы перетащили на монетный двор горы золотой и серебряной посуды, благо и тащить-то было недалеко. Монету били на территории Большого дворца. Деньги сложили в сундуки, и целая кавалькада, состоящая из дворцовой стражи и нескольких евнухов казначейства, села на корабли и отплыла в Никомедию, до которой из столицы полдня пути. Оттуда они направятся в Анкиру (4), главный город фемы Опсикий.
Две недели спустя.
Цветущая некогда Анатолия производила впечатление полнейшего уныния. Патрикий, ночуя каждый раз на новом месте, разговаривал с некогда состоятельными горожанами и сельскими старостами. Тоска! Это единственное, что ощутил он после этих разговоров. Десятилетия войны разорили благословенную землю дотла. Сначала отряды персов, потом арабы, а потом и собственные солдаты, которым месяцами не платили жалования, беспощадно грабили эту провинцию. Проклятый индикт подходит к концу, а те земли, что в него были занесены, порой стояли пусты. Мудрая налоговая политика императоров предписывала платить даже за те поля, которые никто не обрабатывал. И никого не волновало, откуда возьмет деньги и зерно крестьянская община, по которой только недавно прошел набег. Деньги и зерно выбивались в прямом смысле, палками, а если не получалось, забирали скот и семена. Взять с этих людей еще что-то, сверх того, что брали уже, станет полнейшим безумием.
Патрикию, говоря откровенно, на этих крестьян было плевать, тем более что многие из них были арендаторами, колонами и рабами, которые управляли пекулиями — участками, выделенными им на прокорм хозяином земли. Он рассуждал рационально: у барана всего одна шкура, и снять вторую не получится никак. А императрица Мартина, оставшись совершенно без средств, готова была пойти и на это. Еще нигде и никогда такое не заканчивалось добром, и патрикий, подъезжая к цели своего путешествия, мрачнел с каждым днем. Он хорошо запомнил последний разговор с посланником великого князя. Его выбор невелик — плохо, очень плохо и ужасно. Он выбрал первое.
Древняя Анкира показалась как-то вдруг. Александр и не заметил, когда закончился его путь. Долина, утопающая в садах, в центре которой высилась скала, окруженная крепкой стеной с округлыми башнями. Эта неприступная твердыня, тем не менее, была взята персами и разрушена, но теперь старый камень уложили на свои места, вернув древней цитадели ее величие. В остальном этот город не отличался от остальных ничем, разве что богатых семей тут жило больше, чем где бы то ни было в азиатских провинциях. Ведь Анкира — это перекресток важнейших дорог между Европой и Персией. Благословенная земля, если в ней есть вода и нет войны.
Валентин Аршакуни, соратник покойного Ираклия, встретил патрикия настороженно. Он был воином из знатнейшей армянской семьи, князем, магистром Востока и командующим важнейшей фемы. У него самое боеспособное войско и сильные крепости. А еще он ставленник опального казначея Филагрия и сторонник Константина III, который перед смертью прилюдно попросил Валентина сберечь его детей. Покойный император был весьма неглуп. Он понимал, что с ними сделают, если они попадут в руки Мартины и ее сыновей.
— Деньги привез? — недоверчиво зыркнул Валентин из-под кустистых бровей. — Это хорошо.
Магистр немолод. Ему под пятьдесят, и он воевал последние три десятка лет, как и почти все армянские нобили. Он выслужил звание патриция и магистра армии, и он рассылал послания по все концы империи, призывая знать свергнуть Мартину и ее сыновей. Ей было известно об этом, но пока она ничего ему сделать не могла. Уж слишком он силен. Валентин считал законным только первый брак с Евдокией, а кровосмесительную связь императора Ираклия с племянницей так и не принял, как ни уважал своего повелителя.
— Деньги мне позарез нужны, — все также недоверчиво сказал он. — Мне воинам платить нечем. Оборванцы у меня, а не воины. Голодные, босые и злые. Ты как думаешь, патрикий, на что голодный воин способен?
— Мне плевать на воинов, — хладнокровно ответил Александр. — Управляться с ними — твоя забота. Я привез деньги, и я хочу договориться.
— Я не стану договариваться с этой змеей, — Валентин даже имени императрицы произносить не стал. — Ираклий Констант — истинный император.
— Ну, допустим, что это так, — пристально посмотрел на него Александр. — И что ты будешь делать после того, как сказал мне это? Сидеть здесь и слать письма трусливой константинопольской знати? Сенаторы прямо сейчас вылизывают порог опочивальни императрицы.
— А ты зачем, собственно, сюда приехал? — глаза военачальника сузились, и в них зажегся неприятный огонек. — Деньги могли и попроще люди привезти.
— Как зачем? — не теряя хладнокровия, ответил Александр. — Чтобы купить тебя, конечно. Я предложу тебе титулы, золото и земли. А взамен ты отречешься от своего обещания беречь детей покойного государя Константина. Ты примешь дары императрицы, а взамен юный Констант без носа и языка поедет в ссылку.
