Пересекая открытое пространство, он поражался изменениям, которые произошли за время его отсутствия. Укрепления, возведенные Марием вдоль стен, были разобраны, легионеры встречались нечасто. Но даже они казались совершенно расслабленными, прогуливались с девушками или болтали, стоя маленькими группками, без всяких признаков напряжения, чего он ожидал. Рим снова стал мирным городом, и Юлий не переставал удивляться. Молодой человек привел в город десяток солдат из своего отряда: ему хотелось, чтобы они были рядом, когда он вынужден передвигаться без оружия и в гражданской одежде. Такая подготовка оказалась излишней, и Цезарь не знал, огорчаться или радоваться этому. Схватки у городской стены еще были свежи в памяти, словно он никогда не уходил из Рима, но люди наслаждались весенним солнцем, смеялись и шутили друг с другом, забыв о сценах, что ожили в его памяти. Юлий как будто опять увидел, как падает Марий, как сталкиваются темные фигуры, как солдаты Суллы убивают защитников полководца…
Губы Цезаря искривились в горькой гримасе, когда он осознал, насколько молод и глуп был в ту ночь. Тогда, свежий и выспавшийся, только что с брачного ложа, Юлий видел, как рушились все его мечты и планы, а будущее менялось навсегда. Если бы удалось взять верх над Суллой, Рим мог избежать многих лет жестокости и Республика сумела бы вернуть былое достоинство.
Цезарь оставил своих людей у подножия мраморной лестницы, и, несмотря на беззаботное настроение на Форуме, приказал солдатам быть начеку. После смерти Мария Юлий понял, что везде, даже у стен сената, лучше быть готовым к неприятностям.
Оставив своих людей на солнышке, он посмотрел на распахнутые массивные бронзовые двери. Сенаторы стояли группами по два-три человека, обсуждая повседневные дела и ожидая, когда их позовут в зал. Юлий увидел своего тестя Цинну и Красса и стал подниматься по ступенькам, чтобы поприветствовать их. Те разговаривали, приблизив друг к другу головы, и Цезарь увидел на их лицах злость и разочарование.
Красс был все таким же загорелым и худощавым, каким его помнил Юлий, в простой белой одежде и сандалиях, ничем не выдающих его благосостояние. Цинну последний раз Цезарь видел во время своей свадьбы с Корнелией, и из них двоих именно он за прошедшие годы изменился гораздо сильнее. Когда тесть повернулся, чтобы поздороваться с Юлием, молодого человека поразило количество морщин, избороздивших его лицо. Цинна устало улыбнулся ему, и Цезарь ответил неловкой улыбкой, поскольку никогда как следует не знал этого человека.
— Странник вернулся домой, меч и лук отправлены на отдых! — воскликнул Красс. — Твой дядя гордился бы тобой, если бы сейчас был здесь.
— Спасибо. Я только что о нем вспоминал, — ответил Юлий. — Опять увидеть город после стольких лет, особенно это место… У меня такое чувство, что я сейчас услышу его голос.
— Запрещено было даже имя его произносить, когда был жив Сулла, ты знаешь об этом? — спросил Красс, наблюдая за реакцией Цезаря.
Лишь слегка поджатые губы выдали чувства молодого человека.
— Желания Суллы мало значили для меня, когда он был жив, а теперь они значат еще меньше, — решительно ответил он. — После заседания сената мне хотелось бы посетить могилу Мария, чтобы выразить свое уважение.
Красс и Цинна обменялись взглядами, и Красс сочувственно коснулся руки Юлия.
— Мне очень жаль… но его останки были увезены и где-то рассеяны. Это сделал один из солдат Суллы, хотя он все отрицает. Друзья Мария не могли опуститься так низко, хотя он и завещал кремировать себя.
Цезарь напрягся от гнева, пытаясь сохранить над собой контроль. Красс говорил спокойно, давая ему время взять себя в руки.
— Наследие диктатора до сих пор сохранилось в сенате в лице его последователей. Катон — первый среди них, а Катал и Бибилий во всем поддерживают своего лидера. Я думаю, ты знаешь сенатора Пранда, чей сын был с тобой в плену?
Юлий кивнул.
— У меня есть вопросы, которые я собираюсь сегодня с ним обсудить, — ответил он, в очередной раз прикладывая все силы, чтобы выглядеть спокойным.
Тайком Цезарь сжал правую руку, внезапно испугавшись, что эмоции, бурлящие в нем, могут спровоцировать приступ прямо на ступеньках сената и навсегда его опозорить. Красс притворился, что не замечает ничего необычного, за что Юлий был ему очень благодарен.
— Будь осторожнее с Прандом, — жестко проговорил Красс, наклонившись почти к самому лицу молодого человека, чтобы его не могли услышать сенаторы, входящие в здание. — У него крепкие связи с сулланцами, и Катон считает его своим другом.
Юлий еще больше приблизился к Крассу и с яростью прошептал:
— Те, кто был друзьями Суллы, стали моими врагами.
Не сказав больше ни слова, он отвернулся и, преодолев последние ступеньки, исчез в тени портала.
Красс и Цинна озадаченно посмотрели друг на друга и последовали за ним медленным шагом.
— Похоже, наши цели совпадают, — спокойно сказал Цинна.
Красс коротко кивнул, не желая дальше обсуждать эту тему, поскольку сейчас они шли к своим местам мимо сенаторов, среди которых были как друзья, так и враги.
