Древний Рим. I век до Рождества Христова. Молодой человек из аристократической семьи неудачно участвует в гражданской войне, поддерживая проигравшую сторону, и чудом избегает гибели. Он начинает свою карьеру в жестокое время, но добивается, чтобы перед ним распахнулись врата Рима. Позже его имя станет нарицательным для всех правителей будущего. Ведь слова «царь», «кесарь», «кайзер» напоминают, что юношу звали Цезарь. Юлий Цезарь делает первые шаги по дороге, ведущей к вершинам славы. Однако путь этот тернист. На нем сражения с пиратами Средиземноморья, борьба с мятежным царем Митридатом, столкновение с рабами — повстанцами Спартака. Но Цезарь победит! Ведь не зря он станет примером для всех правителей будущих времен.Юлий Цезарь стремительно делает политическую карьеру. Ему уже около тридцати лет. Его поле брани — вся Европа. Ему предстоят участие в подавлении заговора, угрожающего судьбе Рима, и жестокие битвы в Галлии и Британии. Всего один шаг остался ему до вершины власти. И он сделает его. Он перейдет Рубикон! Юлий Цезарь, перейдя Рубикон, достиг вершин славы. Боги войны покровительствуют ему. Он побеждает грозного противника Помпея Великого в гражданской войне. Заключает союз с Клеопатрой. Он справляет грандиозные триумфы в Риме, проявляет снисхождение к побежденным и становится пожизненным диктатором. Сенат дарует ему титулы «император» и «отец отечества». Он пришел, увидел и победил. Но неумолимый Фатум уже готовит ему страшный конец. И вот Гай Юлий Цезарь мертв. Осиротевший Рим беснуется, требуя крови убийц. И кровь прольется – на улицах Вечного города, в тиши поместий и на полях сражений, где сойдутся в безжалостной битве римские легионы, еще недавно сообща служившие Сенату и Народу. Кто возьмет власть, выпавшую из рук убитого божества? Кого история назовет триумфатором, а кому в награду достанутся лишь смерть и забвение? В череде могущественных консулов, сенаторов, военачальников трудно заметить самого юного из претендентов на власть – молодого человека по имени Октавиан. Тот, кого назвал своим сыном сам Цезарь. Тот, кому суждено похоронить Республику и стать первым императором Рима
Моему сыну Кэмерону и брату Хэлу, второму члену клуба «Черный кот».
По лесной тропе, которая казалась им широкой дорогой, не спеша шли двое мальчишек. Впрочем, под толстым слоем грязи узнать в них людей было довольно сложно. Грязь уже потрескалась, кожа от нее зудела. На черном фоне необычно ярко блестели голубые глаза мальчика, что повыше.
— Ох и всыплют нам, Марк! — широко улыбнулся он.
В руке мальчика лениво покачивалась праща, туго натянутая гладким речным камешком.
— Это все ты, Гай! Сам меня столкнул. Я же тебе говорил, река не вся высохла!
Сказав так, второй рассмеялся, пихнул приятеля в кусты на обочине, торжествующе гикнул и бросился прочь. Гай вылез из кустов и побежал следом, вращая пращой.
— В атаку! — закричал он высоким, еще не сломавшимся голосом.
До взбучки, которая ждала их дома за испорченные туники, было еще далеко; если схитрить, можно даже избежать наказания. Сейчас они об этом и не думали, просто неслись по лесу, спугивая птиц. Хотя мальчикам вряд ли было больше восьми, их босые подошвы уже начинали роговеть.
— На этот раз догоню! — пыхтел на бегу Гай.
Он никак не мог понять, почему Марк, у которого столько же рук и ног, двигается быстрее, чем он. Если Марк ниже ростом, значит, и шаги у него должны быть короче, разве не так?
По голым рукам обжигающе хлестали листья. Впереди, совсем близко, бежал Марк и кричал что-то обидное. Гай оскалил зубы: в груди заболело.
Он с разбегу выскочил на поляну и резко остановился: Марк, к его ужасу, лежал на земле и, держась рукой за голову, пытался встать. Вокруг стояли трое мужчин — нет, парней — с палками-посохами.
Гай огляделся, и у него вырвался стон. Они так увлеклись, что выбежали за пределы небольшого отцовского поместья и попали на земли соседа. Гай слишком хотел обогнать Марка и не заметил тропы, которая обозначала границу.
— Что за улов? А, из реки выползла парочка угрей!
Светоний, старший сын хозяина соседнего поместья. Четырнадцатилетний подросток, он скоро должен был пойти в армию, а пока маялся бездельем. Щеки и лоб под массой светлых волос покрывали ярко-красные прыщи с белыми головками; пятна раздражения виднелись на коже до самой туники-претексты.[1] Тренированные мышцы Светония были гораздо крепче, чем у мальчиков. В руках он держал длинную палку, рядом стояли друзья, перед которыми хорошо бы покрасоваться, да и время как-то убить надо.
Гай увидел, что ничего не сможет сделать, и испугался. Они с Марком нарушили границу. В лучшем случае им дадут пару тумаков, в худшем — переломают кости. Гай взглянул на Марка. Тот с трудом пытался встать. Как видно, врезался в них на бегу и сразу получил затрещину.
— Пусти, Тоний! Нас дома ждут!
— Оп-па, они еще и говорить умеют! Это клад, ребята! Хватайте их, у меня есть веревка для свиней — грязным угрям в самый раз.
Гай и не думал бежать, понимая, что Марк за ним не успеет. Игры кончились: с агрессивным противником можно справиться, если вести себя осторожно, как со скорпионом, готовым в любой момент ужалить.
Двое приятелей Светония, которых Гай раньше не видел, приблизились к мальчикам, подняв палки. Один рывком поставил Марка на ноги, второй — здоровенный детина с тупым лицом — с размаху всадил палку в живот Гаю. Тот скорчился, не в силах сказать ни слова. Пытаясь хоть как-то унять боль, Гай извивался и стонал. Обидчик, смеясь, наблюдал за ним.
— Вот хорошая ветка! Свяжите им ноги и подвесьте на нее. Будем бросать в них палки и камни, у кого лучше получится.
— Твой отец знает моего, — выдохнул Гай, когда боль в животе немного утихла.
— Знает — и на дух не выносит! Мой отец настоящий патриций, не то что твой! Если бы он захотел, вся твоя семья ему бы прислуживала. А твою чокнутую мамашу я бы заставил чистить печь!
Светоний хоть языком трепал, а вот здоровяк старательно обвязывал ноги Гая веревкой из конского волоса. Сейчас его и вправду подвесят. Может, поторговаться с ними? Но у отца в городе мало власти. Со стороны матери есть пара консулов — и все. Мать говорила, что дядя Марий — большой человек.
— Мы тоже нобили[2] — и моего дядю Мария лучше не злить!..
Марк вскрикнул тонким голосом: веревку забросили на ветку и натянули, и он повис вниз головой.
— Конец привяжи к тому пню. Следующий! — злорадно хихикнул Тоний.
Гай видел, что приятели Светония выполняют его приказы беспрекословно. Значит, с ними говорить без толку.
— Опусти сейчас же, ты, прыщавый мешок гноя! — закричал Марк.
Его лицо потемнело от прилива крови. Гай застонал: все, теперь их точно убьют.
— Идиот, не говори о прыщах! Ты же видишь, это его слабое место.
Светоний приподнял бровь и открыл рот от изумления. Здоровяк, который закидывал веревку на другую ветку, замер.
— А вот это ты зря, угорек! Кончай его привязывать, Деций, сейчас я пущу ему кровь.
