«Тесси, сядь рядом. Я вскоре умру… Ты еще маленькая, моя крошка, но только на тебя моя надежда. Спаси отца, потому что он сам не свой. Я очень виновата перед ним. Если бы у меня было две жизни, я отдала бы и вторую, чтобы искупить свою вину. Но теперь уже поздно. Вон там, в ящике, ты найдешь бумаги, которые раскроют тебе все. Прочитаешь их, когда станешь взрослой. Только не суди меня слишком строго. Я все время пыталась сломать себя и не смогла… Еще одно, мой цветочек: ни в коем случае не становись физиком! Если бы я могла надеяться, что ты станешь врачом и найдешь лекарство против лучевой болезни, я умерла бы спокойно…»
Это были ее последние слова. Той же ночью она выпила яд, который приготовила еще тогда, когда убедилась в безнадежности своего состояния.
— Бедная, бедная мамочка… — шепчет Тесси.
Кто бы мог предположить, что «шалунья Тесси» и стала шалуньей именно потому, что в груди ее не угасало горе?!
После смерти жены Торн совсем пал духом. Целыми часами он сидел неподвижно, уткнувшись взглядом в стену, и ни на что не обращал внимания. Тесси утешала его, как умела, но это не помогало. Тогда она интуитивно избрала другой путь: словно все она забыла; баловалась и дурачилась; заставляла отца решать все ее проблемы; жаловалась, что якобы никак не может решить школьные домашние задания; ходила неухоженная, неумытая, только чтобы подчеркнуть отцовское невнимание к ней.
Торн постепенно опомнился. Неожиданный бунт Тесси встревожил его, и он невольно взялся за «перевоспитание» дочери. И если бы он был более наблюдательным, то вскоре смог бы с математической точностью установить, что его успехи на этом поприще пропорциональны не приложенным усилиям, а тому, как быстро избавляется от тоскливой апатии сам воспитатель.
Тесси старается не вспоминать прошлого, потому что оно слишком тяжелое. Но воспоминаний не удается избежать. И они невольно связываются с сегодняшним.
Атомная бомба. Ее действие ужасно не только в момент взрыва, но и очень долго потом. Давным-давно развеялся дым двух монийских бомб, которые были сброшены на Джапайю, а отголоски этого слышны до сих пор: умирают больные лучевой болезнью, калеками рождаются дети у тех, кто еще в детстве надышался радиоактивного пепла.
Атомную бомбу создали супруги Торн, Риттер Лайн, папаша Кольридж и еще несколько ученых. Два атомных взрыва уничтожили более двухсот тысяч человек. Во имя чего? Правда, джапайцы напали на Монию первыми и наделали много бед. Однако погибли вовсе не нападающие, а преимущественно женщины и дети, те, кто войны не хотели…
И вот теперь отец создал новую бомбу — «чистую». Она не будет загрязнять атмосферу радиоактивными веществами. Но смерть остается смертью независимо от причин. А Тесси, выбрав профессию врача, присягла бороться за жизнь.
Пристально, грустно девушка всматривается в черты материнского лица. Она хочет понять, как случилось, что именно мать, та, которая погибла от лучевой болезни, потому что пожертвовала собой ради жизни сотен людей, обрекла на такую же страшную гибель сотни тысяч. Как мог отец, мягкий и чистосердечный, отдать весь свой неисчерпаемый талант на дело создания невероятных средств уничтожения?
Молчит фотография. Мать смотрит на свою дочь так, будто хочет махнуть рукой и отвернуться: «Не приставай с ерундой! Никогда!»
Она и впрямь, пожалуй, не задумывалась, ради чего и во имя чего работает. А вот Риттер Лайн задумался… и покончил с собой.
Еще и еще Тесси перечитывает письма своей матери. Не все понятно в этих письмах. Много недомолвок. Однако из коротких намеков, из фраз, которые, казалось бы, ничего не значат сами по себе, для Тесси постепенно становятся понятными те причины, что привели к разрыву матери с Риттером Лайном. Они были друзьями, но не соратниками. Почти в каждом вопросе их мнения расходились. И о том, как далеко шагнуло это несовпадение свидетельствует последнее письмо Риттера Лайна:
«Полностью разочаровался в себе и в людях, потому что не смог убедить даже тебя. Отрекаюсь от всего, что сделал. Мои юношеские светлые мечты нашли такое страшное воплощение, которому оправдания нет. Если хоть немного дорожишь нашими отношениями, нашей дружбой — спаси будущее человечества. Прощай!»
Не раз перечитывала Тесси эту коротенькую записку, но только теперь начал раскрываться ее глубокий смысл. И девушке становится страшно: то самое, что встало между матерью и Риттером Лайном, становится сейчас между ней и отцом… Антивещество… «Чистая» бомба… Профессор Торн, конечно, не думает об убийствах. Но он станет убийцей поневоле, если о бомбе узнают военные… Нет, этого нельзя допустить! Однако, как же быть с величайшим в истории Атомной эры открытием? А что, если кто-нибудь другой откроет антивещество, независимо от профессора Торна?