Руки Манибандха упали с ее плеч. Вскоре он успокоился. Он стал похож на рыбака, вытащившего из воды вместо рыбы пучок водорослей и с недоумением разглядывающего насмешливые дары моря.
— Высокочтимый! — снова принялась рассказывать Вени. — Все смотрели на мои украшения… Людям было непонятно, почему такая знатная женщина бродит по улицам одна. Тогда я сняла все драгоценности, связала в узелок, а затем…
— Что затем? — спросил Манибандх, снова садясь на ложе.
Эти драгоценности… я бросила в воду.
— Ну так что же? — удивленно спросил купец, давая понять, что он не придает этому значения.
— Высокочтимый! — облегченно воскликнула Вени. — Вы великий человек!.. Я долго бродила по городу… — продолжала она. — Настал вечер, пришла ночь, а я все еще не могла отыскать поэта. На следующий день я опять ходила по улицам. Меня мучил голод, но при мне не осталось даже медной монеты. Я совсем отчаялась. Поэт и Нилуфар, решила я, бежали куда-нибудь вместе, напрасно искать их в городе. Вернуться к вам я не смела — на мне не было украшений! Вы не можете представить себе моих мук, высокочтимый! И тогда я пошла к Инду, чтобы броситься в его волны…
— Госпожа! — вырвалось у Манибандха.
— По дороге — это было вечером — я увидела толпу, собравшуюся вокруг аскета. По виду он походил на жителя страны Шанью. Аскет громко кричал, что самое большое счастье в жизни — это причинять муки своей душе… Мне это было так понятно… Я пристала к толпе. Я была измучена одиночеством.
И вдруг бог смилостивился надо мной… Я увидела его! Передо мной стоял Виллибхиттур!
Я пробралась к нему и тронула его за плечо. Увидев меня, он вздрогнул и спросил: «Где ты была?» — «Но ведь вы хотели меня убить?» — вместо ответа сказала я ему. Он притворился удивленным. Теперь я хорошо понимаю эту игру, все эти уловки! Я предложила: «Уйдем из толпы».
Когда мы отошли, он сказал: «Так говори, госпожа!» — «Трус! — крикнула я ему в глаза. — Зачем ты позвал эту египтянку? Неужели ты поверил ей? Ты, мужчина, мог подумать, что женщина способна убить тебя, трус?» — «Я трус? — поразился он. — Я испугался? Виллибхиттур испугался Вени?» Он пристально смотрел на меня. «Я еще раз хочу побывать там. Идем со мной!» — предложил он вдруг. И мы пришли на то самое место, где ночью меня оскорбила эта презренная рабыня. Она тогда кричала мне: «Ты самка шакала! Неужели ты думаешь, что твоя низость поможет тебе и ты станешь львицей?» О высокочтимый! Во мне вся кровь кипела от негодования…
С берега было видно, как гасли огни в городе «Виллибхиттур! — сказала я. — Ты не знаешь, что с той ночи я ищу тебя повсюду. Но ты сам не думал обо мне!» Я хотела возбудить в нем страсть, соединить губы с его губами, и тогда я вспорола бы ему кинжалом живот, подобно тому как кобра выбрасывает свое смертельное жало! И этот низкий человек упал бы мертвым, выплевывай кровавую пену…
Но он уже не доверял мне. Он только засмеялся и ответил: «Вени! Все мечты моей жизни разбиты в прах. Уходи! Иди туда, где тебе следует быть. Я не останавливаю тебя. Виллибхиттуру не пристало быть помехой чужой любви, но он не допустит, чтобы кто-то, притворившись цветком, колючкой лег на его пути. Не думай, что я одинок. В моей душе живет образ, который я бережно храню».
Я возненавидела его еще больше. В его сердце вместо меня уже поселилась эта ничтожная рабыня! Так быстро он забыл меня! Я хотела разорвать это неблагодарное сердце! Он был удивительно спокоен. В нем не было страха. Он казался твердым, как скала. Я вдруг почувствовала себя слабой. Я отступила назад.
Виллибхиттур засмеялся. «Что, сегодня ты забыла взять с собой кинжал?» — спросил он. «Виллибхиттур! Возьми его! — Я протянула ему кинжал. — Возьми его, пусть не будет больше недоверия между нами. Если я захочу убить тебя, то разве нет другого пути?!»
