Темнокожая служанка выпорхнула из двери и принялась неторопливо обтирать госпожу тонким батистовым полотенцем, без устали вслух восхищаясь нежностью и белизной её кожи. Яркие лучи полуденного солнца, почти отвесно падающие сквозь маленькие проёмы окон, золотыми бликами играли на поверхности воды. В сладкой полудрёме гетера, прикрыв веки, отдалась во власть заботливых, хорошо знающих своё дело рук мулатки, массирующих и умащающих её тело ароматными маслами. Длинные волнистые волосы были расчесаны, надушены и заплетены в косу, венчающую голову подобно короне. Ефросиния поднялась и со слабым вздохом покорно ждала, пока служанка облачала её в полупрозрачную, мягкими складками спускающуюся до самого пола тунику. Затем, величаво ступая, Ефросиния прошла в опочивальню, оставляя на гладких мозаичных плитках влажные отпечатки босых ног.
Задёрнутые шторы создавали уютный полумрак, и потому, лишь подойдя вплотную, она увидела на своей постели лежащего человека. От неожиданности Ефросиния вздрогнула и на мгновение поколебавшись, подошла поближе, желая рассмотреть непрошенного гостя. Это был молодой мужчина, почти юноша, в одеждах из тёмной ткани. Он был красив и чист лицом, как языческий бог на древних изваяниях.
— Эй, кто ты? Что ты здесь делаешь? — начиная негодовать, окликнула гетера и подёргала краешек покрывала, на котором лежал незнакомец.
Юноша приоткрыл веки и со сладкой улыбкой, расслабленно потягиваясь, приподнялся с кровати. Его необыкновенного фиалкового цвета глаза уставились в лицо женщины, и на нее вдруг нахлынула волна ужаса. Полубезумный взгляд, взгляд полный ненависти и холодной, еле сдерживаемой злобы, на мгновение заставил ее оцепенеть; заворожил ее, как завораживают жертву немигающие глаза рептилии.
— Ты уже вернулась, прекрасная, — тонко пропел он, с хрустом вытягивая руки и томно встряхивая кистями. — Тогда сядь поближе ко мне и рассказывай.
— Как ты попал сюда? Кто пустил? — произнесла она, отступая на два шага и пытаясь подавить подступающий к горлу страх.
— Это мое ремесло, бесподобная Ефросиния, — по прежнему улыбаясь, ответил незнакомец, — приходить туда, где меня не ждут и слушать то, что мне не желают поведать.
— Ты несешь чушь! Я позову слуг и они вытолкают тебя в шею, — вспылила красавица и подойдя к столику, схватила серебряный колокольчик.
Но не успела она поднять руку, как юноша изогнулся и сделав громадный прыжок, очутился рядом с ней. Нежные холёные пальцы гетеры, сжимающие звонок, захрустели в руке незнакомца, а раскрытый для крика рот так и не смог выдавить ни звука — сильные пальцы стиснули горло, прервав дыхание, но не причиняя боли. В следующее мгновение потолок как бы опрокинулся на неё; она почувствовала, что летит по воздуху и на какое-то время потеряла сознание.
Постепенно мельтешащие в глазах зигзаги и полосы стали тускнеть и отступать, и она вновь увидела в пугающей близости от себя лицо незнакомца. Он лежал рядом и подперев голову рукой, с терпеливым равнодушием ожидал, когда жизнь вернется в её тело. Испуганно дёрнувшись, гетера отползла, цепляясь дрожащими пальцами за край бархатного покрывала. Юноша довольно усмехнулся и откинулся на спину.
— Ну вот, ты уже проснулась. А теперь слушай и запоминай: мне не страшны ни твои крики, ни твои слуги. Но всё же будет лучше, если мы обойдемся без лишнего шума и крови.
— Что ты хочешь от меня? — дрожащим голосом произнесла женщина, отползая всё дальше и дальше, пока не уткнулась в спинку кровати. — Тебе нужны мои драгоценности и украшения? Бери всё, только не убивай! Но может ты пришел за другим?
Она попыталась улыбнуться и принять соблазнительную позу. Её рука нащупала край просторной туники и поползла вверх, обнажая стройную белую ногу.
— Что же дальше? — спросил юноша, растягивая губы в неприятной усмешке.
Ефросиния торопливо принялась расстёгивать заколку на плече.
— Довольно, — остановил он её. — Мне не нужно ничего из того, что ты столь щедро предлагаешь. Ты лишь ответишь на пару-тройку моих вопросов и я оставлю тебя в покое, наедине с твоими сокровищами.
Рука остановилась, но после мимолетного облегчения красавица вновь ощутила прилив страха. Незнакомец резко приблизился и она с ужасом уставилась в чёрные провалы его зрачков.
— Ты провела прошлую ночь здесь, с мегадукой Лукой Нотаром, — чётко и раздельно выговорил юноша, дыша ей прямо в лицо. — Что тебе рассказывал этот старик?
— Что…? Не знаю. Как всегда….Говорил, что любит меня, — задыхаясь и обмирая от страха, стала перечислять Ефросиния, — что я единственная его услада. Что еще…? Восхищался моим телом, говорил, что….
Юноша презрительно сплюнул.
— Я не о том тебя спрашиваю, дура. Он обсуждал своих сподвижников? Рассказывал тебе о своих планах?
Сильные пальцы вновь сдавили её шею.
— Пусти меня…. я…. а-а-а-…,- она натужно захрипела и тогда они ослабили свою хватку.
Несколько мгновений женщина лежала на спине с закатившимися глазами и побагровевшим лицом, пока раскрытый рот заглатывал живительный воздух.
