– Потому что ее не хотят продавать, – усмехнулась Ламия. – И не спрашивай меня почему. Я не знаю. На мой взгляд, в этой истории слишком много тайн. Но меня они не интересуют. Как и пыльные ветхие книги. Мне нужны деньги.
– Ничего не понимаю, – сказал Карлос Санчес. – Похищение, выкуп, книги, а теперь еще и деньги. Что все это значит?
– Это значит, что мы похитим ученого, но не отдадим его Мартину Крюгеру, – пояснила Ламия. – Вместо этого мы потребуем от хозяйки замка тамплиеров выкуп за мужа. И она расплатится с нами звонкой монетой.
– А если она не станет платить, а обратится в полицию? – с сомнением произнес капитан Санчес.
– Вот для этого мне и нужен ты, – улыбнулась Ламия. – Ведь ты полицейский, не правда ли?
Карлос Санчес не сразу ответил, словно не знал, что сказать. Он утвердительно кивнул, только когда увидел подсказку в глазах Ламии.
– …Таким образом, становится понятно, что Чарлз Дарвин заблуждался. Как говорил древний философ Аристотель, amicus Plato, sed magis amica veritas – мне друг Платон, но правда дороже. Спасибо за внимание!
Последние слова профессора Цикаридзе потонули в аплодисментах, насмешливых свистках и возмущенном топоте ног, которыми присутствовавшие в аудитории эмоционально выражали свое отношение к его лекции.
Лекция закончилась, и Артур Цикаридзе, раздавая автографы, пробирался сквозь толпу, когда к нему подошел невысокий изящный человек и, вежливо приподняв шляпу, чопорно произнес:
– Разрешите представиться: Морис Бэйтс, специальный корреспондент ежедневной американской деловой газеты The Wall Street Journal. Газета, которую я представляю, издается в городе Нью-Йорке с 1889 года и имеет большое влияние во всем мире.
– А я вас помню, – невольно улыбнулся Артур Цикаридзе старомодному стилю общения, который продемонстрировал журналист. – Ведь это вы назвали всех дикарями. Чем могу быть вам полезным?
– Я бы хотел взять у вас интервью, – ответил его собеседник, слегка поклонившись. – Некоторые вопросы, поднятые в вашей лекции, остались для меня неясными.
– Как и для меня самого, – заметил ученый, нетерпеливо взглянув на часы.
Заметив его жест, Морис Бэйтс поспешил сказать:
– Это займет всего полчаса. Но за это время вы можете привлечь на свою сторону миллионы людей, читающих нашу газету. Согласитесь, что ни один великий полководец, пытавшийся когда-либо завоевать мир, о таком и мечтать не мог.
– Так вы считаете, что я хочу завоевать мир? – с насмешкой взглянул на него Артур Цикаридзе. – Тогда вы ошибаетесь. Земля уже давно завоевана людьми. А я являюсь всего лишь одним из представителей этой космической расы завоевателей.
– Но вы не такой, как остальные люди, – возразил Морис Бэйтс. – Вы чувствуете угрызения совести за то, что совершило человечество, поправ законные права и попытавшись стереть с лица Земли ее коренных обитателей.
Артур Цикаридзе внезапно остановился и задумчиво посмотрел на своего собеседника.
– Оригинальный взгляд на мои научные изыскания, – сказал он. – Вы меня заинтриговали, господин Бэйтс. Пожалуй, я найду для вас полчаса. Но меня действительно с нетерпением ждут дома. Если позволите, я позвоню жене. Мне надо предупредить ее, что я немного задержусь.
– О, да, разумеется, – кивнул Морис Бэйтс. И предупредительно отошел на два шага в сторону, чтобы не мешать разговору.
Они уже вышли из университетского здания и шли по направлению к автопарковке, где Артур Цикаридзе оставил свой автомобиль. Он набрал номер Ульяны. Коротко переговорил с ней, не сумев скрыть счастливую улыбку. Повернулся к журналисту, который с равнодушным видом созерцал архитектуру окружающих их древних строений.
– Меня ждут к ужину, – сказал он. – Так что у нас с вами около часа на интервью. Предлагаю зайти в кафе и немного перекусить. У меня с утра во рту не было маковой росинки, как говорит моя жена.
– Вы ее очень любите, – утвердительно сказал Морис Бэйтс.
– Просто безумно, – рассмеялся Артур Цикаридзе. – Это так заметно?
– Для меня да, – кивнул Морис Бэйтс. И неожиданно для самого себя сказал: – Я тоже люблю одну женщину. Но не могу ей в этом признаться.
– И напрасно, старина, – воскликнул Артур Цикаридзе, дружески похлопав его по плечу. – Я уверен, что она ждет этого. И хочет услышать не меньше, чем вы – произнести.
– Почему вы так думаете? – с любопытством спросил Морис Бэйтс.
– Потому что я знаю вас всего пять минут, а вы мне уже жутко симпатичны, – сказал Артур Цикаридзе. – Даже не могу понять чем. Своей старомодностью, что ли. Не сомневаюсь, что она от вас без ума. С первого взгляда понимаешь, что вы необыкновенный человек. Вам об этом разве никто не говорил?
Морис Бэйтс хмуро покачал головой. Ему не понравилось, что его назвали человеком.
– Мы можем зайти в это кафе, – сказал он, меняя тему разговора.
