Полицейский взял с кровати подушку и положил ее на стул, имитируя верхнюю часть тела мальчика. Скорее всего, это не совсем то, что нужно, но достаточно похоже. Затем взял свой телефон, открыл камеру и попробовал навести объектив так, чтобы получился подобный снимок. Уилл сделал шаг назад, чтобы воображаемый Натан оказался в нужном месте на фотографии, тогда из кадра исчезла пробковая доска. А если получалось захватить и ее, и постер, то на снимок частично попадало окно, которого на изображении, присланном похитителем, не было. Верин попробовал подвинуть стул и сместить объектив влево, но ничего не выходило: теперь не видно кровать, а пробковая доска занимает больше пространства на снимке. А если отодвинуться вправо…
Что бы Уилл ни делал, он не мог получить точно такую же фотографию. Конечно, у всех телефонов разные камеры, но законы геометрии никто не отменял. Если в кадр попали пробковая доска, постер и Натан, должно быть и окно. Полицейский снова взглянул на снимок похитителя и увеличил его, чтобы получше рассмотреть рисунки мальчика. Затем сравнил их с теми, что висели здесь, в комнате.
– Черт возьми! – вырвалось у него.
Картинки были разными. Отличия совсем незначительные, их не заметишь, если не вглядываться. Уилл набрал номер Эбби.
– Маллен слушает. – Звук был такой, словно она за рулем и разговаривает по громкой связи.
– Привет, это я. Стою в комнате Натана.
– Ну и?..
– Помнишь тот снимок с газетой? Он сделан не здесь.
– То есть как?
– Пропорции не совпадают. Если присмотреться, видны незначительные отличия. Думаю, преступник просто сфотографировал мальчика в похожей комнате.
– Вроде как студийные декорации? – уточнила Эбби.
– Именно.
Последовало долгое молчание и только по звуку работающего двигателя Уилл понимал, что коллега еще на связи.
– Ты говорил об этом Иден или Габриэль? – наконец подала голос Маллен.
– Пока нет.
– И не надо. Это их лишь запутает, а я не хочу, чтобы Флетчеры упомянули об этом, когда позвонит похититель. Отправь информацию Карверу. И Гриффину. Я вечером приеду, и мы всё обсудим.
– Зачем преступникам эта инсценировка? – спросил Уилл.
После долгой паузы Эбби ответила:
– Пока не знаю.
За много лет Эбби общалась с десятками бывших сектантов и их близкими и знала жуткую правду: угодить в ловушку может кто угодно. Неважно, богаты вы или бедны, высокообразованны или малограмотны, верите в бога или нет. Любящие и заботливые родственники, скептицизм, собственные твердые убеждения – ничто не может быть гарантией. Люди ошибочно считают, что уж с ними-то такого случиться не может, и это становится козырной картой для сектантов. Есть лишь один способ не попасть в подобную общину: быть настороже. Считать, что вам ничего не грозит, недооценивать ситуацию – значит оказаться в группе риска.
Именно поэтому лейтенант Маллен не удивилась, обнаружив, что родители Леоноры, Дейл и Хелен, – доброжелательные и приятные люди. Они жили в уютном домике в окружении ухоженного сада. Жилище сверкало чистотой, внутри пахло свежевыпеченным хлебом. Мистер и миссис Крафт, обнявшись, устроились на большом диване в гостиной, а Эбби села в кресло напротив в них. Серый кот уставился на нее с нескрываемой злобой, и лейтенант Маллен догадалась, что заняла его любимое место.
– Мы не покупаем готовый хлеб, – сообщила Хелен. – Дейл печет его сам каждое утро.
Отец – юрист, мать – библиотекарь. Родители девушки находились в некоем оцепенении, которое наступает после внезапной и неожиданной катастрофы, когда человек осознает, что ничего в своей жизни не контролирует, это лишь иллюзия.
– Кофе вкусный? – спросила Хелен.
– Да, отличный, – улыбаясь, ответила Маллен. Недостаточно крепкий, зато горячий. Но больше всего Эбби радовала возможность вылезти из машины. Чтобы разыскать родителей Леоноры, ей пришлось провести два часа за рулем и сделать более двадцати телефонных звонков.
– Я не перестаю спрашивать себя, что мы сделали не так, – продолжала Хелен. – Наверное, слишком контролировали дочь. Она хотела поехать с друзьями на Манхэттен, а я переживала и отказала. Или это из-за вторжения в личное пространство? Леонора запретила мне убирать в ее комнате, но я продолжала наводить порядок. И…
– Миссис Крафт, вы всё делали правильно, – мягко отметила Эбби.
– Тогда почему дочка попала в эту… в эту…
– Секту, – угрюмо вставил Дейл. – Почему Леонора присоединилась к ней, если не по нашей вине?
– Она не сама присоединилась. Ее завербовали.
– Какая разница, – мистер Крафт пожал плечами. – Наша дочь сделала выбор…
– Нет, – возразила Маллен, – никакого выбора она не делала.
– Ее же не против воли забрали. Леонора начала общаться с этими людьми, а затем собрала вещи и переехала на ферму. Она до сих пор поддерживает связь с нами, но такое впечатление, что родители в ее жизни больше ничего не значат.
