С этим типом с челкой лучше не шутить; деньги букмекеры любят больше всего в мире, потому я дал ему десятку и засунул в карман квитанцию.
— Слушай, я тут в первый раз. Должен встретиться с одним знакомым, Гасти Маккоун, знаешь такого? Где бы его найти?
— Да тут он. — Букмекер указал на высокого парня, похожего на паука, стриженного «под горшок» и с пустыми глазами.
Тут черный пес в прыжке схватил коричневого за горло и вгрызся в плоть. По телевизору я видел, как подобное проделывают львы, но не собаки же! Омерзительное зрелище. Завывания коричневого пса прекратились, и его глаза начали медленно угасать.
— Проиграл ты, парень, — посочувствовал букмекер.
— Надо было мне ставить при десяти к одному.
Он улыбнулся.
Я обошел арену, окруженную потеющими, опухшими подонками, и обнаружил Гасти, поглощенного зрелищем. Когда крики стихли, на арене появился тип с тряпкой и унес мертвого пса. Другой парень напялил намордник на победителя и утащил его прочь. Третий засыпал арену свежими опилками.
Толпа гудела от полученного наслаждения и обсуждала следующих участников боев. Боевики-католики перемешались с боевиками-протестантами — это можно определить по их татуировкам. Вероятно, подпольные собачьи бои — один из методов объединения враждующих сторон.
Букмекер, который, видимо, выполнял и обязанности распорядителя, вышел на середину арены и начал расхваливать следующую пару:
— Господа, надеюсь, вы получили удовольствие от схватки породистых псов! Отменное зрелище! А теперь — схватка дворняг! Спарки — мелкий задира из Доаха, это его первый бой на сегодняшнем состязании, но, я вас уверяю, я сам видел, как этот пес сражался со здоровяками вдвое больше его самого…
— Гасти… Гасти… — прошептал я на ухо верзиле, подойдя вплотную.
Он обернулся и посмотрел на меня:
— Ты кто?
Я схватил его за футболку и упер дуло револьвера ему в живот. Для вида я улыбался и похлопывал его по плечу, как будто мы старые знакомые. Но я был зол. Эти дети на улице, все неурядицы, безрезультатные пока поиски Шивон — все это начинало сказываться на моем настроении.
— Гасти, слушай меня, ублюдок, это револьвер тридцать восьмого калибра, и я продырявлю тебя, если ты мне не скажешь, что случилось с Шивон Каллагэн, — проговорил я тихо.
— Не понимаю, о чем ты, черт побери, говоришь!
Я до боли вдавил револьвер ему в живот:
— Гасти, я не шучу.
Прямо над нашими головами чуть покачивалась лампа, и распорядитель заметил меня. Толпа зрителей не давала ему рассмотреть, что происходит между мной и Гасти, да и револьвера он не видел, однако Гасти заметно побледнел, и это показалось букмекеру подозрительным.
— Еще одна ставка, парень? — выкрикнул он. Несколько человек обернулись, бегло оглядывая меня.
Черт, отвечать нужно быстро! И тут ситуация словно срывается с места и несется вперед, как неуправляемый автомобиль.
— Двадцать фунтов за твою прическу против любого пса, которого ты притащишь! — откликаюсь я, держа теперь револьвер ниже пояса Гасти, чтобы он не выкинул какой-нибудь фортель.
Толпа взвыла от хохота, и букмекер, зло сверкнув на меня глазами, возвратился к своей болтовне.
Я выкрутил руку Гасти ему за спину, он сморщился от боли. Букмекер снова с подозрением посмотрел на меня. Этот сукин сын меня сразу невзлюбил, но тут его внимание отвлекли с десяток желающих сделать ставки, и, пока он их оформлял, на арену вывели двух метисов терьера.
— Гасти, кто похитил Шивон? Где она?
— Не знаю.
— Я могу тебя убить, Гасти, прямо сейчас. Мне по барабану, что произойдет со мной или с тобой. Скажешь, где находится Шивон, — будешь жить, если нет — я через две секунды пристрелю тебя, понял? — сказал я негромко, пристально глядя в его расширившиеся зрачки и пытаясь внушить, что я самый опасный ублюдок на всем белом свете.
До Гасти кое-что дошло, и все же он по-прежнему боялся их, а не меня.
— Гасти, я знаю, что ты убил Барри на борту «Рыжей копны». Знаю, что ты работаешь на похитителей. Скажи мне, где она? — дожимал его я.
Псы начали рвать друг друга в клочья.
Пот. Вонь. Кричащий букмекер. Я продолжаю настаивать. Гасти дрожит.
А затем меня накрывает волной усталости. Усталость от напряжения последних суток. От этого отвратительного притона. От людей наподобие Гасти. От нового Белфаста с почищенным фасадом, за которым остались те же грязь и смрад. Не одно поколение разномастных уродов должно умереть, чтобы начались настоящие перемены. Почему бы не начать с Гасти?
— Ну что ж, парень, молись… — Я решил убить его, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.
К счастью, то ли прочитав мои мысли, то ли догадавшись по выражению моего лица о том, что я не шучу, он начал умолять о пощаде:
— Пожалуйста, не надо! Я не знаю, от кого ты получил сведения, но я действительно ничего не знаю о пропавшей девочке, — выпаливает он.
Я решил помочь ему вспомнить правду отсчетом секунд его заканчивающейся жизни:
— Это старый трюк, Гасти, но действенный: даю тебе пять секунд, а затем стреляю в живот. Раз…
Гасти трус. Чтобы ходить на собачьи бои, особой храбрости не нужно.
