В толпе раздались приветственные возгласы и аплодисменты, когда к кораблям поползли по камнебетону огромные тягачи, каждый из которых тащил длинный трейлер на гусеницах, нагруженный новыми боевыми машинами, произведенными в индустриальной зоне Парагона – техникой для новых полков. Все было разукрашено бело-пурпурными лентами цветов Парагона. Когда доблестные дети Парагона улетят на войну, празднество, несомненно, станет более буйным и развязным. Двойной набор в Гвардию – редкость здесь, а уж возвращение гвардейцев домой было и вовсе чем-то почти неслыханным. Толпу переполняла гордость; Парагон, безусловно, считался одним из самых верных Императору миров, и за это они были благословлены. Перевозка двадцати тысяч человек на транспортные баржи на орбите продлится до конца недели. И все это время будет идти празднование.
Ряды солдат маршировали по трапу на десантный корабль, мягкая ковровая дорожка сменилась пласталью. Трап был огромным и вел в трюм корабля, где хватало места, чтобы разместить целую роту и высадить в пекле битвы.
- Рота, стой! – взревел старший сержант, великолепный в ярко-красной парагонской парадной форме. Эту форму не позволяли носить новобранцам, пока они не закончат основной курс боевой подготовки и не будут формально зачислены в Гвардию. – Кругом!
Сержант был одним из немногих вернувшихся ветеранов, происходивших с Парагона. Остальной сержантский состав в большинстве был из других частей с того же фронта, откуда вернулись парагонцы – солдаты обескровленных полков, соединенных с парагонскими, подходящие для обеспечения новобранцев опытными командными кадрами.
Банник и остальные повернулись и посмотрели на свой родной мир в последний раз. Толпа кричала, большой оркестр играл под аплодисменты. Трап начал подниматься. Он поднимался медленно, огромные шестерни во мраке над головой проворачивались с мучительной неспешностью, поднимая трап сантиметр за сантиметром.
Понемногу родной мир Банника скрывался из виду. Сначала посадочная площадка, потом толпа провожающих, потом трибуны кланов, где должен был бы стоять отец Банника, если бы обстоятельства сложились иначе.
Все исчезало, поглощаемое тьмой закрывавшейся двери. Скрылись башни терминала, заводские трубы индустриальной зоны поблизости от космопорта…
Последнее, что видел Банник – вершины гор далеко к югу от космопорта Хелуот-Сити и громаду Матер Максима, заполнявшую небо над ними.
Двери закрылись с глухим гулом. Банник оказался во тьме корабельного трюма.
Новобранцы потрясенно молчали. В воздухе ощущалось тяжкое чувство утраты. Это было словно преддверие ада, пространство между одной жизнью и другой.
- Направо! – приказал сержант. – У вас, юные джентльмены, есть четыре часа пятьдесят три минуты прежде чем погрузка этой партии будет завершена, и, боюсь, что отдыхать вам не придется. Приготовьтесь к месяцам бесконечных страданий, которые я буду иметь прискорбный долг причинять вам, чтобы превратить вас, молодых хлыщей, в настоящих солдат и офицеров, достойных носить форму воинов Императора, - эта перспектива его явно радовала. – Вы еще возненавидите меня, юные джентльмены, но куда вы денетесь… Я превращу вас, жалких навозных тлей, в настоящих воинов, или вы подохнете в процессе, - он захохотал над собственной шуткой. – Эй, не надо таких печальных лиц. Вы теперь в Имперской Гвардии!
