- Это по-своему прекрасное место, - раздался голос позади него.
- Почетный лейтенант, - сказал Банник, встав по стойке смирно.
- Вольно, лейтенант, сейчас не время. День закончился, мы победили. Сейчас мы отдыхаем.
Кортейн подошел к нему. Как и Банник, он надел от холода офицерскую шинель и фуражку. Они были бы похожи на двух «офицеров и джентльменов» в отпуске на парагонском пустынном курорте, если бы не смрад пролитого горючего и орочьих трупов, догоравших на костре.
- Жестокая красота, - произнес Кортейн. – Эта планета так сурова. То страшный жар, то страшный холод. Совсем не похожа на наш родной мир.
- Да, сэр.
Кортейн потыкал песок носком сапога.
- Нам уже не вернуться в прежний мир. Прошло уже много лет с тех пор, как я пошел служить. Парагон теперь совсем другой.
Банник кивнул. Брат Кортейна, которого он видел, будучи еще очень молодым, умер несколько лет назад – умер воистину древним старцем, даже по стандартам аристократии.
- Вы завербовались еще во времена моего деда.
- Варп искажает время, - сказал Кортейн. – Я пережил двадцать четыре варп-прыжка, провел в Имматериуме не более двенадцати лет, а в реальном пространстве за это время прошло более столетия. Так тридцать лет боевой службы превратились в целый век. Когда ты сам вернешься домой, то увидишь, как изменился родной мир. Он будет совсем другим.
- Я пошел в Гвардию не для того, чтобы возвращаться, сэр.
Кортейн утвердительно хмыкнул.
- Лишь немногие возвращаются. В некотором смысле мне очень повезло, хотя в другом – нет.
- Я завербовался, чтобы покинуть родной мир, сэр, чтобы служить Императору, как только смогу.
Кортейн кивнул.
- Я, как и ты, когда-то отказался от льготы моего клана, освобождающей от службы в Гвардии.
- Я знаю, на родине до сих пор говорят об этом.
- Правда? Ну надо же, - протянул Кортейн тоном, явно означавшим, что чествований на Парагоне ему хватило с избытком.
- Ваша статуя даже поставлена в Великом Зале Клана.
Кортейн фыркнул.
- Да видел я ее. Но уже не придаю этим вещам особого значения. Я сражаюсь не ради славы, уже нет.
- За что же вы сражаетесь?
Кортейн нахмурился и ответил не сразу.
- Я не могу сказать наверняка. Я видел миры, где люди живут и умирают в нищете, денно и нощно трудясь за жалкие крохи пищи, выполняя работу, которую они не понимают, не зная никакого утешения. Человечество со всех сторон осаждено всевозможными проявлениями зла – и, поверь мне, орки наименьший из ужасов, уготованных для нас вселенной. Я целое десятилетие сражался с эльдарскими пиратами, это упадническая мразь, они наслаждаются, причиняя боль, и они куда хуже орков. Что они делали с людьми… с женщинами, детьми, чем более невинными, тем лучше… Мне никогда не забыть этого зрелища.
Банник вспомнил людей, замученных орками. Он сомневался, что когда-нибудь сможет забыть это. Теперь понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к запаху жарящегося мяса. Он понимал Кортейна.
- И даже эльдары – не самое худшее. Есть во вселенной существа, которые пожирают не плоть, но душу. А еще бывают некоторые на нашей стороне… - Кортейн невесело усмехнулся. – Иные из них используют тебя и выкинут как тряпку, когда ты перестанешь быть нужен. Так что… у Брасслока есть его Бог-Машина, у других людей свои причины. Ну а я? Я сражаюсь потому, что мы должны сражаться. Однажды нам как-то удалось захватить в плен одного из этих дегенератов-эльдар. И когда мы его допрашивали, он лишь смеялся над нами, пока не умер под инструментами хирурга. Он сказал, что мы кривое зеркало того, что давным-давно случилось с его расой, что люди – низшие существа, обреченные на худшую участь. Но я не намерен этого допустить. Возможно, он был прав, возможно правы пророки гибели, и действительно наступает конец времен. Знаешь, в том, как старшие офицеры распоряжаются жизнями подчиненных, заметна иной раз какая-то… усталость от всего этого. Но я никогда не позволяю себе такого. Для Верховных Лордов цена победы измеряется в планетарных системах, а не в выживании отдельных людей, и иногда бывает слишком легко самому воспринять такое мировоззрение. Например, Ханник – хороший командир, но он заботится о машинах, а не о людях. Сегодня я получил от него выговор за то, что рисковал «Марсом Победоносным», и уже не в первый раз. Он сказал, что половина из тех, кого мы спасли сегодня, все равно умрут от пневмокониоза, и вероятно, он прав.
- Разрешите сказать, сэр? – робко спросил Банник.
- Да, говори свободно.
- Тогда зачем мы спасали их, сэр?
