Однако верхнее фото бросилось ему в глаза. Сам он в кадр не попал, только обнаженная Лиз – на кровати, верхом на нем, отклонившаяся назад. Качество было не идеальным, однако лицо на фотографии просто лучилось от удовольствия. Мэтт присмотрелся. От удовольствия – но и не только, было что-то еще, не столь очевидное. Она его хотела. И очень сильно. Не просто в сексуальном плане; более тонкий оттенок эмоции означал не желание, а любовь.
Понимание нахлынуло волной за какую-то секунду, однако причиной, по которой фото привлекло его внимание, была надпись понизу красной ручкой: «см. на обороте». Он перевернул фотографию.
Мэтту показалось, что из комнаты выкачали весь воздух. Его грудная клетка вздымалась, но дышать не выходило. Как там суперинтендант сказал? Тяжкий момент.
Эди наклонился и взял фотографию у него из рук.
– Как-то хреново все, Мэтти. Спрашивается, скоро он теперь выйдет на связь?
– Боюсь, что даже очень. – Мэтт перечитал записку, сложил снимок вдвое и сунул в карман.
– Тогда – не мне тебя учить, конечно, но не пора ли начинать готовиться? Все эти штучки – собирать группу захвата, чтобы кто-то сидел на линии, готовый отслеживать звонок, ну и, может, тяжелую артиллерию подтянуть, начальство оповестить. Нет?
– Думаю, что нет.
– Мэтт, ты полицейский, причем из лучших. И от правил никогда не отступаешь. Не говори мне, что ты собрался послушаться этого психа.
– А что ты предлагаешь – показать снимки суперинтенданту? Ты что, забыл – на них сержант Элизабет Хэйнс, жена Гэри Хэйнса. Ты себе хоть представляешь, что все это, – Мэтт ткнул пальцем в толстый конверт, – будет означать и для нее, и для него?
– Насчет порнооткрыток-то я с тобой склонен согласиться, однако сейчас меня больше волнует то, что с ней может сделать психопат – и с другой девчонкой тоже.
– Прости, Эди, каждое слово этой записки я склонен воспринимать всерьез. Если я приду не один, спасать будет попросту некого. А так я попытаюсь его уговорить, чтобы он отпустил женщин. В конце концов, ему нужен я. По-моему, сделка выгодная.
– А по-моему, так совершенно дерьмовая. Если ты явишься один и без оружия, тебе нечего будет ему предложить. Вы и так все будете в его руках, а подобному придурку убить заодно еще и двух женщин только в удовольствие. – Скрестив руки на груди, Эди воинственно уставился на друга, потом громко вздохнул. – Хорошо, давай взглянем на это с другой стороны. Насколько я понял, бывших преступников он в качестве нежеланных гостей не упоминал.
– Один, Эди, означает один.
– Черт, а я-то так надеялся с ним повидаться. – Эди откинулся на спинку стула, все еще держа руки скрещенными на груди. – Я все пытаюсь сообразить, что именно сбило тебя сейчас с пути истинного и заставило сделаться камикадзе. – Он вдруг прищурился, глаза превратились в узенькие щелки. – Поправь меня, если что не так, но эти твои ночки с чужой женушкой начинались ведь как обычное развлечение? Природу не обманешь, все такое. Что-то изменилось? Только не говори, что ты всерьез в нее втрескался.
Последовавшее молчание было красноречивей любых слов.
– Матерь божья! Влюбился?
– Я должен найти ее, Эди, и Джемму тоже. – Мэтт расхохотался – короткой лающей очередью. – Ах да, забыл упомянуть, их шутейшество намекают, что Джемма – моя дочь. А соль шутки в том, что, может статься, так оно и есть. Что ты об этом скажешь?
– Скажу, что ты многовато времени проводишь на складе конфиската, когда туда доставляют очередную партию травки.
– Если бы.
– То есть я все правильно понял? У него в заложницах твоя возлюбленная, и, давай не будем мелочиться и примем его слова за чистую монету, твоя дочь? Черт побери, да он тебя прямо за волосы схватил – сам понимаешь в каком месте.
– Формулировка красивая, Эди, но не слишком обнадеживающая.
Мэтт чувствовал, что Эди сверлит его взглядом.
