— Таня, мой сын пропал, — наконец проговорил он, поднимая на меня свои беззащитные перед болью глаза. — И найти его сможете только вы. Если верить тому, что про вас рассказывают, — а я верю, — вы способны на чудеса. Я не знаю, куда он исчез. Я даже не могу поручиться, что он сейчас еще жив. Но — Таня, я умоляю вас, — попробуйте найти моего мальчика!
Что-то вокруг меня все пропадают, мрачно подумалось мне. Надо же, какое совпадение! Сначала пропадает мой друг, впрочем, это не в счет! Он пропал в известном месте и при известных обстоятельствах, так что его вычеркиваем. Потом пропал Риткин Эдик. Его унесли монахи. Затем из моей квартиры исчезла Ритка. Теперь пропал сын этого человека. Осталось пропасть мне. И я не удивлюсь, если…
— В этом исчезновении тоже замешаны монахи, — мрачно пробурчала я.
— Как?! Вы знаете?..
Я подпрыгнула и вытаращилась на моего гостя. Он, в свою очередь, ошарашенно смотрел на меня.
— Что? — облизнув губы, спросила я.
— Вы знаете про монахов? — переспросил он.
О, нет! Если начнут сбываться мои кретинские сны, лучше сразу выпишите мне катафалк! Яду мне, яду!
— Ничего я не знаю. Просто к слову пришлось, — проговорила я. — А что, вашего сына в последний раз видели в обществе монахов?
— Нет, — покачал он головой. — Но он собирался в монастырь…
— Тогда, может быть, он уже там? — обрадовалась я. — Вы его там не искали?
— Искал. Его там нет.
Надежда растаяла в воздухе.
— Тогда при чем тут монахи? — спросила я.
— Хорошо. Я расскажу вам все с самого начала.
Он кашлянул, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждала, мимоходом подумав: почему никто еще не решил начать излагать мне свою проблему с конца. Это было бы куда интереснее. И конструктивнее…
— Мой сын Дима хороший мальчик… Последнее время был занят бизнесом — даже открыл свою фирму. Я ему, конечно, поспособствовал, но он, Таня, и сам парнишка умный… Торговал картриджами с игрушками для «Денди» и «Супернинтендо», и дела шли нормально, пока…
Он вздохнул.
— Можно, я закурю? — спросил он меня. Я кивнула.
— Так вот, — продолжал он, затягиваясь. — Пока он не познакомился с Екатериной. Она-то его и сбила с панталыку.
— С чего? — переспросила я.
— С пути, — скривился он. Екатерина явно была ему не по душе. — Она затащила его в церковь. И понеслось… Посты, раздача денег малоимущим, в конце концов допрыгались до того, что продавать картриджи перестал — дело, мол, богомерзкое. Работать он бросил. Катерина тоже начала сомневаться, правильно ли она поступила, когда потащила его с собой.
— Подождите, — попросила я. — Эта ваша Екатерина — сектантка?
— Нет. Она при церкви. Поет в хоре.
— Так. Значит, именно там он у вас и пропал?
— Опять же нет. Он решил уйти в монастырь и отправился посоветоваться со старцем. Ну, этот, знаете — в Троице-Сергиевой лавре… Вернулся сын совершенно другим человеком — мрачный, задумчивый. Начал говорить, что скоро наступит конец света и спастись можно только в одном месте… У старца. А в церкви бесчинство и грязь… Вот тут сын бросил Екатерину и исчез.
Так. Ничего себе — вляпываюсь я по первое число.
— Не могу, — отрезала я. — Не хочу лезть в эти дела. Может быть, ваш парень сейчас счастлив до одурения, а я его брошусь разыскивать…
Мой посетитель изменился в лице. Черт побери, ну как эти люди не понимают, что… Погоди, Таня. Ты что, стала защищать сектантов? Или тут что-то другое?
— Значит, вы не сможете помочь… — пробормотал он. — Простите.
Он поднялся, как-то сгорбившись и разом постарев.
Я посмотрела на его спину. Прямо как у Ритки… Когда она шла к подъезду. Ритка-Дима. Дима-Ритка. Эдик…
— Подождите! — закричала я.
Он остановился. Боясь повернуться, как Ритка.
— Я попробую, — проговорила я, отчаянно ругая себя за мягкотелость.
— Спасибо, — выдохнул он, припадая к моей руке.
Ах, до чего же я бываю глупой! Особенно когда позволяю своей природной доброте одержать верх над разумом. Правда, сейчас к этим двум понятиям прибавилось еще и любопытство.
Я вернула моего гостя назад, скороговоркой произнесла обычные в таких случаях слова: «Вы можете молчать без присутствия адвоката, но моя такса — двести в сутки, и благословляйте мою доброту, что я еще не требую оплаты в евро, пока я еще использую зеленые, но доллары, говорят, агонизируют…» В общем, он был согласен со всеми моими требованиями, что свидетельствовало о том, что Дима рос в обеспеченной семье и не понятно, почему крезанулся… То есть, может быть, именно поэтому он и сошел с ума, но это я проверю при встрече.
Леонид Иванович, весь сплошная благодарность, расточал мне комплименты, утверждая, что я слишком красива для самостоятельной женщины (интересно, почему у него такое мнение? Наверное, ему не везло в жизни, и он встречал только ужасных деловых крыс). Но потом, спохватившись, что неловко налегать на мои физические достоинства, перешел к делу.
То есть это я перешла к делу, когда мне надоело выслушивать, как я божественно хороша. А именно, спросила у него: могу ли я встретиться с Екатериной, и кто был последним духовником его сына.
