Я скорчила ему рожицу и, помахав рукой на прощание, поспешила к Леониду Ивановичу.
Я уже опаздывала. И, с горечью осознав, что опять не успеваю ничего поесть, пробурчала в машине:
— Нет, Танька, ты допляшешься до гастрита, а следующим этапом заимеешь язву в собственном желудке… Конечно, он испортится характером — кто же вынесет такие издевательства над своей персоной?
Машина мчалась, как болид, послушная моей сумасшедшей воле.
Через десять минут я остановила ее возле огромного магазина и выпрыгнула, хлопнув дверцей.
Леонид Иванович уже ждал меня десять лишних минут, и мне надо было спешить так, как только было возможно. Я ненавижу, когда мои клиенты меня ждут!
Я оказалась права — мой клиент нервничал.
— Таня, — с плохо скрытой укоризной воскликнул он, — я уже думал, что вы не успеете прийти!
— Извините, Леонид Иванович, так получилось! Я и сама не думала, что задержусь, но обстоятельства оказались сильнее меня…
— Ничего, Танечка, — попробовал успокоить меня он. — Я просто тороплюсь немного — дела, сами понимаете!
Он сказал это с такой важной физиономией, что я почувствовала прилив антипатии.
Сколько уже работаю, никак не могу привыкнуть к тому, что, например, продажа аппаратуры или холодильников считаются куда более важным делом, чем то, чем занимаюсь я. Ну подумаешь, людей каких-то разыскиваю! Вот холодильники — это да… Дело первостатейной важности, скажу я вам. Поэтому Таня сейчас стоит как провинившаяся школьница, хотя она вовсе даже и не прогуливала уроки, а занималась поисками и происками, но что все это по сравнению с клиентом на «мерине», желающим приобрести партию холодильников на случай ядерной войны?
— Так что вы хотели уточнить? — поднял он на меня свои глаза.
— Ваш Дима когда-нибудь говорил о неком Василии? Или Игоре? Эти имена у него никогда не срывались с языка?
— Нет, — пожал он плечами. — Игорь… Если вы имеете в виду друзей Димы, мне кажется, какой-то Игорь был. Из университета. Первокурсник, как и Дима. Но я слышал о нем только пару раз, не больше…
Первокурсник отпадает.
— А Василий? Могу даже подсказать фамилию. Василий Калинин. Вам это ничего не говорит?
Он пожал плечами, не поднимая глаз. Взгляд он сосредоточил на кончике карандаша.
— Калинкин? — переспросил он.
Черт побери, мне это кажется, или он на самом деле делает вид, что не знает?
— Калинин, — терпеливо повторила я.
Он задумался. Некоторое время сосредоточенно жевал губами, как верблюд на выпасе в пустыне, потом поднял на меня свои озабоченные холодильными проблемами глаза и ответил:
— Нет.
Хорошо. Попробуем в лоб.
Я достала фотографии, любезно предоставленные мне на время Мельниковым, разложила их перед носом моего скрытного клиента и спросила, глядя ему прямо в глаза специальным таким взглядиком, которому меня обучил все тот же Мельников:
— А эти люди? Вы видели когда-нибудь кого-то из них?
К троице я присовокупила фотографию Эдика с Риткой в обнимку. Вот будет хохма, если он сейчас ткнет пальцем в Ритку и скажет, что она и есть постылый отец Борис!
Он очень внимательно их разглядывал. Даже очки на нос водрузил.
Потом неуверенно ткнул пальцем в Эдика.
— Вот этот крутился одно время… Но как его зовут, хоть убейте, не знаю…
— Зачем мне вас убивать, — вздохнула я, — вы мне еще можете быть полезным…
Я начала убирать фотографии, не отводя от Леонида Ивановича пристального взгляда. Постаравшись калининскую рожу оставить в числе последних, я успела уловить очень странный взгляд на этот «светлый» образ.
Ох, что же вы, Леонид Иваныч, от меня скрываете-то? Неужели ваши отношения с этим типом настолько близки, что вы сынишкой родным пожертвуете, а своего дорогого друга подлой Ивановой не сдадите?
Я была почти уверена, что о Калинине он знал многое. И куда чаще видел его, чем Эдика.
Просто хотел отвлечь мое внимание на Эдика? Но — зачем?
— Еще одна деталь, — я сделала вид, что сию минуту вспомнила о ней, — не хочу вас пугать, но сегодня ночью на трассе нашли труп мальчика из этой секты. Вы, конечно, можете и дальше вспоминать, видели ли вы этих людей или нет. Но учтите, они далеко не безопасные ребятишки… Так что подумайте. Если что вспомните, позвоните мне домой либо вот по этому телефону.
Я написала телефон Андрюшки.
— Это в том случае, если меня на месте не окажется…
Я встала и протянула ему руку.
Он пожал ее холодными пальцами, и я поняла, что он растерян.
Леонид Иванович косил под галантного джентльмена, но сейчас его мысли были заняты весьма серьезными проблемами.
И можете подвергать мои мысли сомнению, но я была почти уверена, что они плавали где-то вокруг калининской личности.
— Вот такая я жестокая тварь, — усмехнулась я, садясь за руль. — Напугала бедного Леонида Ивановича, пусть теперь сидит и страшные картины рисует себе. Может, до чего хорошего дорисуется…
Я подъехала к дому, припарковала машину и поднялась на свой этаж.
— Таня, а тебя какая-то цыганка тут искала с утра, — поведала мне тетя Валя.
— Она меня нашла, — сообщила я доброй моей соседке, чтобы ее успокоить. — Вы на нее внимания не обращайте. Она может еще появиться.
