Правда, нам в осмотре его достопримечательностей будет мешать твой Захарий, но можно что-нибудь придумать… Тем более что нас-то двое. А две головы, как известно, лучше!
Мы шли довольно медленно, осматриваясь вокруг. Захарий неотступно следовал за нами, и, кажется, отделаться от его присутствия было не самой простенькой задачей на свете.
Лес действительно был красивый, нетронутый, и мне почти удалось забыть о своем плачевном положении — я наслаждалась воздухом и пением птиц.
Мы углублялись все дальше, тихо переговариваясь с Игорем, и меня даже начало пугать, почему нам предоставили такую свободу действий.
Перед нами возникла вдруг изумительной красоты поляна — в зеленой траве россыпь желтеньких головок одуванчиков.
Бросив через плечо взгляд, я воскликнула:
— Ну и красотища!
И не успел Захарий среагировать, как я быстро достала из потайного кармана свой газовичок, выстрелила и быстро побежала к поляне, увлекая за собой Игоря.
— Что ты делаешь? — прошептал он.
— Молчи, — шепотом приказала я, продолжая свой бег.
Мы оба запыхались, но продолжали гнать на сумасшедшей скорости все дальше и дальше.
Захарий, пришедший в себя после моей не очень серьезной атаки, тяжело дыша, ломился через ветки, но догнать нас уже не мог. Все-таки некоторый вред его несокрушимому здоровью мне причинить удалось!
Очень скоро треск ломаемых им сучьев затих, и раздавался только его голос, извергающий на наши головы потоки проклятий.
Я остановилась, пытаясь отдышаться.
— Да уж, Татьяна, тебе надо подумать о карьере спринтера! — сквозь зубы пробурчал Игорь. — И что все это значит?
— А ты что, не понял, что нас бы просто убили? — поинтересовалась я. — Ты правда такой наивный? Или прикидываешься? Или ты надеешься, что про меня они знают, а про тебя нет… Сейчас, прямо. Твою фотографию мне первой показали, между прочим… Неужели ты думаешь, что Грызун ее не видел?
— Постой… Грызун?
— А ты что, не знал, кто у нас тут за старца? — настала очередь удивляться мне.
— Нет. Я даже и представить себе этого не мог…
— Тогда что ты тут делаешь?
— Моя задача найти, куда отвозят ребят. Потом я должен был их отсюда вывезти и заняться декодированием.
— Чем? — переспросила я, удивляясь его наивности, граничащей с глупостью.
— Декодированием, — четко и раздельно произнес он.
— А, поняла. Только сначала попробуй вылечить их от наркоты… Потому как, судя по состоянию паренька, которого недавнонашли, их тут накачивают по самые ушки… И потом, голубчик мой, тут совсем не добры молодцы собрались… Боюсь, заниматься декодированием прямо на месте тебе тут дозволено не будет. А вывозить их, если мы сейчас не сделаем ноги из этой гнили, будет просто некому…
Он задумался.
— Но как же тогда быть со старцем? — еще попытался возражать он.
— Знаешь, я думаю, что мы с ним очень скоро встретимся, — усмехнулась я. — Потому как мне с трудом верится, что все это — включая наше с тобой бегство, не входило в его планчик. С чего бы это вдруг он позволил нам сбежать, догадываясь, что мы не оставим его в покое? Так что не обольщайся, милый… Где-то он нас ждет с распростертыми объятиями. Другое дело, насколько мы с тобой сумеем к этой встрече подготовиться.
Полянки и просеки закончились, и теперь мы шли по зарослям, ветки хлестали нас по лицу, и мы ужасно устали.
Никаких следов пребывания пропавших неофитов нам пока не попалось. Я надеялась все-таки сначала найти их, а уж потом приступить к самому интересному. К рандеву с великим старцем Грызуном.
Я уже начала терять терпение, отчаянно цепляясь за остатки надежды, еще теплившейся в моей душе.
Казалось, мы в лесу совершенно одни. Где-то переговаривались птицы. Хрустнула ветка…
Стоп.
Я остановилась и оглянулась.
Хрустнула ветка… Мне показалось, что в этом месте мелькнул красный плащ… Такой был у Ольги.
— Не может быть, — одернула я себя. — Просто ветка сломалась.
Я двинулась дальше, но несколько раз шорохи за моей спиной заставляли меня остановиться, всматриваясь назад, но никого я там не увидела…
Выходит, мы были совершенно одни. Мне от этого стало не по себе. Слабенькая защита — мой пистолетик да кисет с «костями».
Игорь напряженно вглядывался вперед. Мне показалось, что в его глазах мелькнул страх.
— Что там? — спросила я.
Он ничего не ответил. Только показал рукой.
Сначала мне показалось, что я вижу перед собой тюк с тряпьем, подвешенный на веревочке. Но, подойдя ближе, я едва не свалилась на ослабевших ногах. Мне стало плохо.
На ветке, мерно раскачиваясь, висел Эдик. А на его груди была пришпилена картонка с надписью: «Иуда».
От такого сюрприза в моей голове всколыхнулось броуновское движение мыслей, приведшее к полному помутнению рассудка. Я почувствовала, что если сейчас не ухвачусь за что-нибудь, могущее служить опорой, то упаду. Единственным подходящим для этой цели объектом мог быть только Игорь. Я схватила его за шею, и мы оба покачнулись. Игорь к такому готов не был и отшатнулся, задев плечом мерно раскачивающегося Эдика.
После этого испугался уже он, и мы оба упали в траву, прокатившись в нашем странном объятии некоторое расстояние.
