– Вон тот мужчина, – как и большинство канадцев, из боязни показаться расисткой она избегала говорить «чернокожий мужчина» или «мужчина с тёмной кожей», хотя это было наиболее очевидное отличие Кофи Аннана от остальных делегатов, – Генеральный секретарь Объединённых Наций.
– Который?
– Вон тот. Крайний слева.
– Это который с коричневым лицом?
– Э-э… да.
– Так он – руководитель вашего мира?
– Нет. Не совсем. Но он – секретарь ООН.
– Ага. А вон тот высокий кто?
– Это Джок Кригер. Мой начальник.
– Он… у него вид какой-то… хищный.
Мэри подумала над этим замечанием и решила, что Бандра права.
– «В глазах холодный блеск…»[51] – процитировала она.
– О-о-о! – восхитилась Бандра. – Это поговорка?
– Строка из пьесы.
– Ну, к нему это подходит. – Она решительно кивнула. – Мне не нравится, как он держится. На его лице никакой радости. – Но тут Бандра сообразила, что это может прозвучать обидно: – О, простите! Я не должна так говорить о вашем друге.
– Мы не друзья, – ответила Мэри. Она придерживалась эмпирического правила, в соответствии с которым друг – это тот, кто приглашал вас в свой дом или кого вы приглашали к себе. – Мы просто вместе работаем.
– И посмотрите-ка! – воскликнула Бандра. – У него нет компаньона!
Мэри вгляделась в экран.
– И правда нет. – Она внимательно осмотрела все четыре изображения. – Ни у кого из глексенов их нет.
– Как такое может быть?
Мэри задумалась.
– Возможно, дипломатическая неприкосновенность. Это когда…
– Да?
Сердце Мэри возбуждённо заколотилось.
– Обычно это означает, что во время путешествия багаж дипломата не досматривают. Если я отдам кодонатор Джоку, он сможет унести его в мой мир без всяких хлопот.
– Здо́рово! – сказала Бандра. – О, смотрите! Опять Понтер!
Полёт из Салдака на остров Донакат занял два децидня – как уже было известно Понтеру, гораздо дольше, чем такое же путешествие занимает в мире глексенов. Бóльшую часть этого времени он провёл, думая о Мэре и о приборе Вессан, который поможет им зачать ребёнка. Однако Джок, сидевший в просторной кабине вертолёта рядом с Понтером, прервал его грёзы.
– Вы так и не изобрели самолёт? – спросил он.
– Нет, – ответил Понтер. – Я сам об этом задумывался. Конечно, многих в нашем мире завораживала идея летать как птицы, но я видел ваши длинные… Вы это называете «взлётно-посадочная полоса», не так ли?
Джок кивнул:
– Так вот, я видел взлётно-посадочные полосы, которых требуют ваши самолёты. Я думаю, что только существа, которые уже занимались вырубкой лесов для нужд сельского хозяйства, посчитали бы естественным делать то же самое для размещения аэродромов или хотя бы прокладки дорог.
– Никогда не смотрел на это с такой стороны, – признал Джок.
– Ну у нас определённо нет таких дорог, как у вас. Большинство из нас… как вы это называете? Да, домоседы. Мы мало путешествуем и предпочитаем добывать еду рядом с домом.
Джок осмотрел вертолёт.
– Тем не менее он весьма комфортабелен. Много места между сиденьями. У нас принято впихивать в самолёт столько людей, сколько туда войдёт. Собственно, как и в поезда, и в автобусы.
– Это делается не для комфорта как такового, – объяснил Понтер, – а чтобы не дать феромонам одного человека достигнуть носа другого. Мне нелегко даются полёты на ваших больших самолётах с герметично закупоренными кабинами. Одна из причин того, что мы не летаем так высоко, как вы, в том, что тогда нет нужды герметизировать кабину – свежий воздух постоянно поступает снаружи, так что феромоны не накапливаются, и… – Понтер замолк и слегка наклонил голову. – А, спасибо, Хак. – Он посмотрел на Джока. – Я попросил Хака предупредить меня, когда мы будем пролетать над местом, соответствующим в нашем мире вашему Рочестеру. Если вы посмотрите сейчас в окно…
Джок прилип носом к квадратному стеклу. Понтер встал и подошёл к другому окну. За ним виднелась береговая линия того, что, как он знал, Джок называл озером Онтарио.
– Сплошной лес, – удивлённо произнёс Джок, оборачиваясь к Понтеру.
Понтер кивнул:
– Там есть охотничьи хижины, но постоянное население отсутствует.
– Без дорог я не узнаю этих мест.
– Мы скоро пролетим над одним из Фингер-Лейкс. Мы называем их так же, как вы, – идея очевидна[52]. Вы без труда их узнаете.
Джок заворожённо уставился в окно.
Эксгибиционисты не полетели на юг вместе с делегацией Объединённых Наций, но Бандра сказала, что на острове Донакат их будут встречать другие. Пока же неандерталка приказала визору отключиться, что он и сделал. Она повернулась к Мэри:
– Вчера мы не слишком много говорили о… о моей проблеме с Гарбом.
Мэри кивнула:
– Это из-за него… из-за него ушла ваша партнёрша?
Бандра встала и запрокинула лицо к потолку. На потолке были изображены сотни птиц, представляющие дюжину видов; каждая вырисована с неизменным тщанием.
– Да. Она не могла смотреть, как он делает это со мной. Но… но в определённом смысле это к лучшему, что она ушла.
– Почему?
– Проще скрывать свой позор, когда вокруг никого нет.
Мэри поднялась, положила руки Бандре на плечи и отступила на шаг, так, чтобы видеть её лицо.
