Убив брата-близнеца, Маша все равно умудрилась заполучить ангельские крылья. Только вот они не даровали ей дорогу в излюбленный Департамент. А несносный Виталий Какашкин, одним взрывом, отнял их у нее. Теперь, чтобы все исправить, Маша возвращается в подростковый лагерь для нежити Кижыр, где дети-подростки проходят магическую подготовку. У нее осталась всего одна смена до заветной мечты. Но Маше не нужна чистая победа. Внучка Бабы Яги в последний раз решает собрать Комитет и отомстить тем, кто посмел очернить ее имя...
Вступление
«И был там яд, пропитан кровью.
И кровь, что выпила она,
Уж никогда не зажила…»
Языки пламени окутали территорию пятого отряда, пытаясь сжечь как можно больше выброшенных тел. Но внучке Бабы Яги было все ни по чем. Она не боялась огня. Ее в последнее время пугало совершенно другое. То, о чем в народе нежити принято не говорить вслух.
Маша спокойно гуляла по территории пятого отряда, которая все еще находилась в зоне карантина. Внучка Бабы Яги опустила руки в рукава легкой осенней куртки и прогуливалась между телами убитых гибридов, стараясь обходить их чёрные, разбросанные крылья стороной.
Вдруг Маша почувствовала мягкость под своими ногами. Она посмотрела вниз и отпрянула, будто ее ударило током. Оказывается, девочка не заметила, как наступила на тело разлагающегося трупа. Маша сделала глубокий вдох, немного отошла в сторону и присела рядом с гибридом на корточки. Внучка Бабы Яги взяла первую попавшуюся под руки палку и потрогала ею остывшее тело юноши. Душа давно успела покинуть зимнюю оболочку. Об этом свидетельствовал мертвенно-бело-синий оттенок несчастного парня. Маша предположила, что юноша долго истекал кровью. Как и у других подростков, она заметила струйки успевшей застыть багровой крови, стекающей из ран, где когда-то находились крылья. Убийца не пощадил ребёнка. Он безжалостно вырвал крылья. Маша точно не могла сказать, когда он это сделал: в момент жизни или уже после смерти жертвы.
В минуты скуки Маша любила читать книги по анатомии и строению тела, а также не раз была замечена Лешим в библиотеке лагеря за пыльными томами разрезания тел. Она с легкостью могла определить многое, но в то же время помалкивала о странном увлечении. Общество вряд ли поймёт пристрастие пятнадцатилетней девушки к трупам. Маша с детства росла среди останков живой плоти. Ей мертвые нравились намного больше, нежели живые люди. Мертвые молчат, а живые вынашивают сведения. Мертвые выслушивают изливающиеся наружу мысли, а живым нет до них никакого дела. Мертвые теряют крылья, а Маша уже дважды их лишалась.
Одно слово, единственное упоминание о заветной мечте причиняло Маше боль. Крылья – роскошь для подростков. Крылья вырастают из проливающийся крови убитого отступника. В лагере всегда действовал негласный закон: тот, кто убьет берет себе. Маша почти получила заветные крылья. Маша не отчаялась, потеряв крылья во второй раз. Однажды Маша сможет отомстить.
Внезапно тишину разрушил легкий шелест приближающихся шагов. Маша резко поднялась. Она не любила непрошенных гостей. На территорию гибридов пришла Наташа. Маша заметно расслабилась, ее плечи опустились. Она разжала руку. Ветка с еле слышимым треском упала на землю, погребая под собой три черных перышка.
Наташа входила в круг избранных. Считалась одним из участников комитета. Пока что еще не была замечена на попытках продать хранимую информацию врагам. Этим Наташа Маше и нравилась. В окружении девушки редко встречались люди, которым можно доверить действительно что-то стоящее.
– Очень походит на наш почерк, не находишь? – Спросила Наташа, хмуро осматриваясь.
– Это и есть наш почерк. – Без особого энтузиазма ответила Маша.
– И что это значит?
– Это значит, что кто-то пытается усугубить нашу и без того плачевную ситуацию. – Маша оглянулась. На некоторых трупах стали садиться вороны. – Если так и дальше пойдет, то нам не избежать участи, приготовленной для Департамента.
– А это плохо?
– Плохо. Если за нас возьмется Департамент, тогда мы будем считаться ходячими трупами.
– Как думаешь… У них у всех отрезаны крылья?
– У большинства – да. Насчет остальных не знаю. Смогла осмотреть лишь несколько трупов, прежде чем появилась ты на горизонте.
Наташа поежилась.
– Но, если у всех были крылья, почему они не исчезли сразу же после их получения?
– Чернота крыльев притупляет разум нежити. Я могу предположить, что она же оскверняет и ее душу. Департамент всегда был заинтересован в белизне крыльев. Сотрудники не раз обходили черные крылья стороной. Хорошо еще, что братья Риверы разрешают нежити с черными крыльями оставаться в лагере и грызть гранит науки и усовершенствования в магии, пока отступникам не исполнится восемнадцать. Я всеми руками за подобный подход. Однако, даже я не готова ответить на вопрос: откуда берутся черные крылья у подростков.
– Нас тоже ждет очернённые крылья? – Вдруг поинтересовалась Наташа.
– C чего вдруг?
– Мы сами нарушаем много запретов. Пытаемся устранить тех, кто, по нашему мнению, не достоин находиться в Комитете. Ты изобрела Забвение и грозишься лишить своих соратников плоти, если они перейдут тебе дорогу.
Маша покачнулась.
– Забвение – это не убийство. Не забывай, что мы можем с легкостью привести в чувства любого, кто лежит в капсуле, до краев наполненной водой.
– Кто-то разгадал твой…наш способ убийства. Тебе не кажется это странным?
– Я многим переходила дорогу, Наташа. Многие меня недолюбливают. И я, признаюсь, давно ждала удара исподтишка. Если убийца из лагеря, в следующую смену мы его легко вычислим.
