Глава третья. Камчатский след…
Камчатка, поселок подводников Рыбачий, 1986
– Этого, на ТОФ! – гаркнул, воображаемый мною во сне, кадровик.
Я тут же проснулся весь в поту и с криком:
– Нет!!!…
– Что это было? – вопросила полусонная супруга, потягиваясь под лучами солнца, проникающими в комнату общаги на Большой Пироговке, в Москве.
– Собеседование, это было – зевая, ответил я.
– Ну, так и…, – супруга не сразу «пришла в меридиан», – будь умным…
– В смысле? – теперь уже я ее не понимал.
– Не вываливай умные мысли наружу… Держи при себе!
– Понял! – кивнул я на ходу и рванул на распределение по флотам.
В академию я поступил с ближайшего к Москве Балтийcкого флота. Поэтому участь моя была предрешена заранее – ТОФ, то есть Тихоокеанский флот. И он уже ко мне приходил… по ночам. Из тех офицеров, кого я знал с Балтики, все по завершении учебы отправились служить именно туда. Бывали исключения из правил, но крайне редко. Я упорно не хотел мириться с этим приговором судьбы, но, на всякий случай, в предшест-вующем выпуску из академии 1986-м году совместно с таким же обреченным «балтий-цем» Александром Матвиец, освоил должность старшего помощника командира субмарины в десятой противоавианосной дивизии атомных подводных лодок, базирую-щейся в поселке Рыбачий на полуострове Камчатка. Попутно, я изучил местные достопримечательности, поглощая в неограниченных количествах вареных крабов и свежую красную икру. А поселили меня в казарме экипажа печально известной К-429, проекта 670, затонувшей дважды. На этом же этаже находился экипаж К-43 по кличке «индусы» в готовности перегнать подводный атомоход такого же проекта для индийских ВМС. Индийские военные придумали для субмарины название «Чакра» и озвучили проект за номером 06709 – вместо 670-го.
Камчатский полуостров – это моя родина и именно поэтому не хотелось возвращаться туда вновь, памятуя сложности с переводом в европейскую часть страны у моего отца, также офицера военно-морского флота. Кроме того, помимо Камчатки, с её льготами по зарплате и выслуге лет, существуют и другие места службы: Павловское, Большой Камень и тому подобные заповедные зоны, для которых не предусмотрены шикарные льготы как у «камчадалов». Имея реальные перспективы попасть на ТОФ, я с благодарностью вспоминал царское правительство, продавшее Соединенным Штатам Америки в 1867-м году полуостров Аляска, открытый в семнадцатом веке русскими землепроходцами. Патриот своей Отчизны до мозга костей, я, может быть впервые, подумал об этом историческом явлении враздрай с собственными убеждениями. Единственное, что меня радовало – это наличие авиации. Без нее хоть волком вой. Она заметно сокращает отдаленность от основной, с точки зрения численности населения, европейской части страны. Ехать на ТОФ на поезде тоже можно, но вредно. Вы основа-тельно подорвете свое здоровье, потому что пить спиртное больше недели – это знаете ли… А чем еще заняться с такими же попутчиками, как и вы – не в шахматы же играть? Полетное время от Петропавловска-Камчатского до Москвы на самолете ИЛ-62 составляло девять часов. Этого времени предостаточно, чтобы вас запомнили любезные стюардессы. Они могут запомнить и на первых минутах полета, если вы имеете дело с Володей по фамилии Рыбалко…
Мы близко сошлись в Рыбачьем, хотя до этого два года учились в одном академическом классе. Володя представлял из себя исключительно хозяйственного человека и заботливого супруга. Первым делом, он приобщил меня к сбору белых грибов – других грибов на Камчатке не признают. Мы сушили их на квартире у приятеля Володи, предварительно нанизав на длинные веревочки. Сами веревочки он заготовил еще в Москве. Но дело даже не в веревках. Я восхищался друзьями Володи, их терпимостью. Не знаю, оговаривалась ли при передаче ключей на период летнего отдыха владельцев квартиры процедура сушки грибов, но то, что специфический запах, возникающий при этом действии, не оговаривался, это точно. Думаю, он сохранился там до сих пор.
