— И умереть в один день… — ворчливо ответил Соул, устало склонив голову к ячьему боку. Неплохая все-таки подушка на ночь.
Философские разговоры про любовь он всегда обходил стороной. К чему это пустословие с красивыми фразами и рассуждениями? Пусть девчонки, если им так нравится об этом говорить, и болтают между собой, выписывают цитаты из книг, сыплют фразочками из фильмов. Линг как раз была из подобных любительниц. Явно пересмотрела наивных мелодрам со счастливым концом. Соул хмыкнул и все же решился ее поправить. Пусть не так красиво звучит, зато правда, какой он ее видит и понимает:
— Любовь — это не когда вместе, любовь — это когда лучше отпустить, чем мучиться вдвоем и понимать, что не можешь сделать человека счастливым.
— Значит, желал счастья для нее? — все-таки перепрыгнула от абстракции к конкретике повелительница. — А сам?
— Что сам?
— Ты счастлив?
Линг задала вопрос, ответ на который Соул толком не знал. Жизнь просто как-то текла своим чередом. Да, в рутине тибетских учебных будней и множества миссий случались мелкие радости, что-то приятное и поднимающее вдруг настроение, но была ли в этом хоть малая доля того чистого кристального ощущения счастья, каким оно было тогда: одним воскресным утром, когда проснулся рядом с Макой, и жизнь впереди еще маячила радужными перспективами? Вряд ли.
— О… Давай без психоанализа и девчачьего любопытства, — уклонился он от ответа.
— Ответь, — заупрямилась Линг.
Вот же настырная. Другую давно бы уже стоило с такими вопросами послать подальше. Соул хмыкнул и ответил, все равно ведь не отстанет:
— Если ты сделаешь из меня Косу Смерти, я буду гораздо счастливее, чем сейчас.
Он полуприкрыл веки в наступившей тишине и подумал было, что Линг наконец угомонилась. Напрасно.
— Скучал по Маке Албарн, да? — спросила внезапно повелительница, застав Соула настолько откровенным вопросом врасплох.
— Какая, к черту, разница? — пробурчал он недовольно.
— Просто хочу знать правду.
Соул снова открыл глаза и задумчиво посмотрел на Линг, но та на него не глядела, примостившись на груди с уже закрытыми веками. Настороженно ждала ответа, и он задумался… Правду? Насколько правда будет ей неприятна? Изменит ли это что-то? Разве что ему самому станет легче на душе — от своей честности.
В замешательстве Соул чуть повернул голову, чтобы взглянуть на спящую с той стороны яка Маку…
…И встретился с ней взглядом.
Она смотрела на него и тоже ждала ответа.
Соулу показалось, будто его кинули на раскаленные докрасна угли, вырвали легкие и оставили задыхаться без возможности сделать вдох. А может, он просто забыл, как это делается. Тело окаменело, только сердце брыкалось в груди и пыталось вырваться на свободу.
Мака смотрела. Не смутилась. Не испугалась. Просто так же, как и Соул, вполоборота привалившись к Киду и умостив голову на его боку, глядела на свое бывшее оружие без тени улыбки на лице. Тоже будто окаменевшая.
— Рад, что она снова рядом? — не сдавалась Линг.
И Соул вдруг ответил.
Твердо.
Не отводя взгляда.
Честно.
— Да.
Потому что врать Маке в глаза попросту никогда не умел.
Линг судорожно выдохнула и пробормотала:
— Все равно не отдам тебя ей. Докажу, что я гораздо лучше. А еще сделаю тебя счастливым. Вот увидишь. И Косу Смерти из тебя тоже сделаю.
Соул не слушал, Соул только смотрел. Наблюдал за весной на лице Маки. Ледяная холодность ее глаз растаяла и сквозь нее пробилась теплота, согрев темную зелень взгляда. Уголки губ почти незаметно уползли вверх, а щеки наверняка расцвели румянцем — не разглядишь в тусклом свете месяца и звезд. И даже мрак вокруг девушки показался Соулу теперь не таким густым и беспроглядным.
Мака отвела взгляд первой.
А потом не глядя протянула руку вперед, как если бы хотела достать ей до Соула. Но як был большой, а они слишком далеко друг от друга.
Всего лишь рука. По сравнению со вчерашней ночью вдвоем — никаких соблазнов.
Он нашел ее пальцы наощупь, когда сам вытянул руку в ответ через море шерсти и нырнул внутрь черных волн. Там, в теплой глубине, они все-таки коснулись друг друга: мимолетно и робко. Сначала только кончиками пальцев, потом смелее и чуть дальше навстречу друг другу. Впрочем, далеко не получилось — всего две фаланги, не более, иначе пришлось бы шевелиться и тревожить своих напарниц рядом. Соул этого сейчас точно не хотел. Мака, видимо, тоже. Оба взволнованные, они не до конца осознавали, зачем им все это и почему так будоражаще приятно чувствовать друг друга в этой, казалось бы, невинной забаве. Приятно для них обоих, иначе бы Мака не закрыла глаза и не стала поглаживать вдруг замершие пальцы Соула. Так ласково и нежно, что он не смог удержаться и ответил ей тем же.
