Гимн Лейбовицу полностью

– Потому что если человек не знает о том, что что-то плохо, и действует по неведению, на нем нет вины – в том случае, если обычная логика не доказывает ему то, что он поступает неправильно. Однако хотя неведение может извинить человека, оно не извиняет поступок, дурной сам по себе. И если я допущу, чтобы человек сотворил зло по неведению, то вина падет на меня. На самом деле все просто – до боли просто.

– Представьте, святой отец, они сидят напротив вас и смотрят вам в глаза. Кто-то кричит, кто-то плачет. И все спрашивают: «Доктор, что делать?» Что мне им ответить? Ничего? Сказать: «Умирайте»?.. А что бы ответили вы?

– «Молитесь».

– Ну да, конечно. Слушайте, я знаю только одно зло – боль. И только с ним я могу сражаться.

– Да поможет вам Бог.

– Антибиотики помогают больше.

Аббат Зерки придумал резкий ответ, но промолчал и толкнул по столу лист бумаги и ручку:

– Пишите: «Пребывая в стенах аббатства, обязуюсь не рекомендовать пациентам эвтаназию». Поставьте подпись. И можете работать во дворе.

– А если я откажусь?

– Тогда, наверное, больным придется плестись две мили по дороге.

– Из всех безжалостных…

– Напротив. Я предложил вам возможность работать так, как от вас требует закон, которому вы подчиняетесь, при этом не нарушая закон, который признаю я. Пойдут они по дороге или нет – решать вам.

Врач уставился на чистый лист бумаги:

– Что вам это?

– Просто мне так больше нравится.

Врач молча склонился над столом и принялся писать. Взглянул на то, что написал, резко поставил подпись и выпрямился.

– Ладно, вот вам обещание. Думаете, оно стоит больше, чем мое слово?

– Нет. Конечно, нет. – Аббат сложил бумагу и положил в карман пиджака. – Но теперь оно здесь, в моем кармане, и вы знаете, что оно в моем кармане, и я могу иногда на него поглядывать. Кстати, вы всегда держите слово, доктор Корс?

Врач уставился на него.

– Я сдержу слово, – буркнул он и вышел.

– Брат Пэт! – слабым голосом позвал аббат Зерки. – Брат Пэт, ты здесь?

На пороге возник секретарь:

– Да, преподобный отец.

– Ты слышал?

– Частично. Дверь была приоткрыта, а вы не включили глушитель…

– Ты слышал его слова? «Я знаю только одно зло – боль»?

Монах кивнул.

– И что только общество решает, является ли деяние преступным или нет?

– Да.

– Боже праведный, как же две эти ереси через столько лет снова проникли в наш мир? У дьявола скудное воображение. «Змей обманул меня, и я съел…» Уходи, брат Пэт, а то меня будет не остановить.

– Господин, я…

– Что там – письмо? Ладно, давай его сюда.

Монах протянул ему письмо и удалился. Зерки не стал вскрывать конверт, а снова посмотрел на клятву врача. Возможно, пустышка. И все же он честен. И предан своему делу – за жалованье, которое платит ему «Зеленая звезда», иначе работать нельзя. Врач выглядел невыспавшимся и уставшим. Вероятно, он держится на бензедрине и пончиках с тех самых пор, как ракета уничтожила город. Он повсюду видит страдания и ненавидит их, и искренне хочет помочь. Искренность – вот в чем ужас. Издали противник кажется извергом, а при ближайшем рассмотрении выясняется, что он не менее искренний, чем ты. И самый искренний – Сатана.

Аббат Зерки вскрыл конверт и прочел письмо. В нем сообщалось, что брат Джошуа и остальные покинули Новый Рим и отправились на запад. Из письма аббат также узнал, что информация о «Quo peregrinator» утекла в Службу безопасности, и ее люди прибыли в Ватикан – расследовать слухи о незаконном запуске космического корабля… Судя по всему, корабль еще не взлетел.

Что ж, скоро они поймут суть «Quo peregrinator», но, если Богу будет угодно, не успеют ничего предпринять.

С точки зрения закона, ситуация была запутанной. Закон запрещал кораблям взлетать без разрешения особой Комиссии. Получить разрешение было сложно, и на это требовалось много времени. Наверняка Служба безопасности и Комиссия решат, что церковь нарушила закон. Однако конкордат, заключенный между церковью и государством сто пятьдесят лет назад, освобождал церковь от процедур, связанных с лицензированием, и гарантировал церкви право отправлять миссии «к любым космическим станциям и/или планетарным базам, которые не объявлены вышеупомянутой Комиссией критически важными для экологии или закрытыми для частных лиц». На момент заключения конкордата все космические станции в Солнечной системе были «критически важными для экологии» и «закрытыми», но конкордат, кроме того, заявлял о праве церкви владеть космическими кораблями и перемещаться беспрепятственно между открытыми станциями или базами. Конкордат был заключен очень давно. В те дни даже те, кто верил в дальние космические полеты, могли лишь мечтать о межзвездных двигателях Беркстрана.