– Запуск должны были засечь спутники. Разве что… разве что нашли способ запускать ракеты «космос-земля» незаметно для спутников – до тех пор, пока они не поразят цель.
– Это возможно?
– Поговаривают, господин аббат.
– Правительство это знает.
– Да, господин аббат?
– Как только закроешь лавочку, приходи сюда… Эта радиограмма… Мне пришлось отправить брата Пэта в город, чтобы ее перевели и отправили обычным телеграфом. Я хочу, чтобы ты был рядом, когда придет ответ. Ты знаешь, с чем это связано?
Брат Джошуа покачал головой.
–
Монах побледнел:
– План будет приведен в исполнение?
– Я просто хочу прояснить его статус. Никому ни слова. Конечно, все это затронет и тебя. Когда закончишь, приходи.
– Разумеется.
–
Связь прервалась, экран погас. В комнате было тепло, но Джошуа дрожал. Он выглянул в окно, в ранние пыльные сумерки. В воздухе сгустилась пыль, и все, что находилось за заграждением у шоссе, исчезало из виду. Вдали мерцали фары вереницы грузовиков. Вскоре монах заметил, что кто-то стоит у ворот, там, где подъездная дорожка пересекалась с трассой. Фигуру высвечивали проезжавшие мимо автомобили. Джошуа снова поежился.
По силуэту можно было легко узнать миссис Грейлс. Монах задернул занавески и включил свет. Уродливость старой женщины не вызывала в нем отвращения; мир давно утратил интерес к подобным генетическим сбоям и проделкам генома. У самого Джошуа на левой руке все еще оставался крошечный шрам от удаленного в младенчестве шестого пальца. Однако сейчас он хотел забыть об Огненном Потопе, а миссис Грейлс была одной из наиболее бросающихся в глаза его наследниц.
Джошуа коснулся пальцем стоявшего на столе глобуса, потом крутанул его: мимо проплыли Тихий океан и Восточная Азия. Куда? Куда именно? Он раскрутил глобус, чтобы мир вращался, словно рулетка, быстрее и быстрее, пока очертания континентов и океанов не расплылись. Делайте ваши ставки, дама и господин: куда? Он резко остановил глобус большим пальцем. Банк: Индия платит. Возьмите выигрыш, мадам. Джошуа снова раскрутил глобус – его ось грохотала; «дни» пролетали, словно мгновения, – и вдруг заметил, что глобус вращается в обратном направлении. Если бы так было на самом деле, то солнце поднималось бы на западе и заходило на востоке. Следовательно, он обращает время вспять? Как сказал тезка моего тезки: «Стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною…» – воистину, ловкий фокус, а в те времена еще и полезный. Назад, о Солнце,
Он продолжал вращать глобус в обратном направлении, словно надеясь, что этот симулякр Земли заставит Хроноса отмотать время назад. Треть миллиона оборотов, возможно, хватит для того, чтобы вернуть ее к моменту Огненного Потопа. Лучше поставить моторчик и раскрутить глобус до возникновения человечества…
Джошуа задержался в своем кабинете, с ужасом думая о том, что нужно возвращаться «домой». «Дом» находился через дорогу, в наполненных призраками залах древних зданий. Их стены были сложены из камней, собранных на развалинах цивилизации, которая умерла восемнадцать веков назад. Пересечь шоссе – все равно что пересечь вечность. Здесь, в новых зданиях из алюминия и стекла, он был техником за лабораторным столом. Здесь, наблюдая за событиями, нужно задавать вопрос «как?», но не «зачем?». Здесь падение Люцифера было лишь выводом, сделанным на основании холодной арифметики стрекочущих радиационных счетчиков и внезапного взмаха пера сейсмографа. Однако в старом аббатстве он из техника превращался в монаха Христа, книгобандиста и запоминателя из общины Лейбовица.
Там вопрос будет: «Почему, Господи, почему?» Но вопрос уже был задан, и аббат сказал: «Зайди ко мне».
Джошуа взял свой узелок и отправился на зов правителя. Чтобы не встречаться с миссис Грейлс, он пошел по подземному переходу; сейчас не самое подходящее время для приятных бесед со старой двухголовой торговкой помидорами.
